Нина Горшенина: "Войну не могу пересказать"

В годы войны победа ковалась не только на полях сражений, но и в тылу — в колхозах, на заводах и фабриках. Зачастую — руками женщин, подростков и детей. Ветерану Новокуйбышевской нефтехимической компании Нине Горшениной, когда началась война, было 11 лет. Сегодня Нины Макаровны уже нет с нами, она ушла из жизни в 2016 году. Ее рассказ о военных годах был записан в ходе интервью с ветераном в 2015 году.

Фото:

Волки не тронули

Девочка жила в родном селе в Глушицком районе Самарской области (ныне Пестравский). В войну семье Нины пришлось трудно — мама одна воспитывала пятерых малолетних детей, отец умер от рака в 1938 году. Одну из старших сестер увезли рыть окопы под Москвой, где у девушки сырые от работы валенки примерзали к холодной земле.

Нине не довелось окончить школу. Она отучилась четыре класса, но в пятый ходила всего один месяц и оставила школу — нужно было хлеб зарабатывать. Нина была отличницей, поэтому учитель литературы приходил из школы уговаривать маму отправить дочь на занятия: "Как же ваша девочка, такая способная, бросила учебу?", но Нина была непреклонна: "Не буду учиться, я есть хочу". В зиму она отработала рассыльной — носила в правление колхоза бумаги, повестки, работа по меркам тех лет не сложная, но ноги всегда были мокрыми — плохая обувь едва защищала от стужи и сырости. С весны девочка устроилась пасти свиней, а потом и телят, за этот труд ей стали давать в колхозе по 800 граммов хлеба, правда, не долго. Иногда мама наливала Нине бутылочку молока на работу.

— Плантацией у нас в колхозе называли поля, где сажали капусту, огурцы и картофель, — рассказывала ветеран. — Эти огороды мы пахали на коровах, женщины толкали сзади плуг, а я впереди коров тянула. Их тянешь, а они упираются, помню, раз я тащила изо всей силы, не удержалась, упала, коровы и затоптали меня. И поливщицей там работала — ноги постоянно в воде. Урожай собирали — таскали в мешках на себе…

Тракторы в деревне тоже были, но техника работала на больших полях, где рос хлеб. На одном из комбайнов работала старшая сестра Нины. А вот мужчин в селе мало осталось, пересчитать их можно было по пальцам, да и те, кто был — старики, инвалиды и председатель. Летом мужчины работали в степи на сенокосе.

— Было такое, что я возила сено из степи в село, — рассказывала Нина Макаровна, — один раз косари уложили полный воз, запрягли в телегу старую слепую верблюдицу. Степь дальняя, идти — 12 километров, вокруг волки, тянула я ее за повод, а сама боюсь, плачу, в деревню уж засветло добралась.

Хлеб по весу

По воспоминаниям Нины Макаровны, колхозники платили большие налоги, были нормы по сбору яиц, молока, масла. Корова в их семье была, и молоко в счет налога уходило почти все. А вот кур не держали, но яйца все равно нужно было отдавать. Денег за работу в колхозе не платили, за каждый трудодень колхознику писали палочку в конторской книге. Потом, смотря по урожаю, выдавали продовольственные выплаты за трудодни. Но в войну объемы и продуктовых "выплат" начислялись очень маленькие, и нет ничего удивительного в том, что даже в деревне нечего было есть. Порой, и положенное нужно было "отвоевать". Солому для скота выдавали по весу, но как-то председатель разрешил Нине и ее сестре взять корма больше, сколько унесут. Сестра набрала большую вязанку, и учетчик решил отобрать лишнее. Но девушка не сдалась, возмущенная она стала кричать: "Уйди, не то вилами запорю", она понимала, что семье нельзя потерять корову.

— Что мы ели? — вспоминала Нина Горшенина. — Высушивали траву подсвекольник, мололи его, добавляли сырую картошку и одну горстку муки для связи. Это и ели. Коровенку держали, до весны и ее кормить нечем было, снег раскапывали, искали огрехи от сена и соломы. Бывало, что она не вставала, и мама поднимала корову за хвост. Топить тоже нечем — дров не было, потому что лес находился далеко. Копали куровник вместе с корнем (куровник — это молочай, — прим. ред.), сушили его, этим и топили. А то бросали в печь соломенные объедки после коровы. Прогорит огонь, печка чуть теплая, лежали на ней, одевшись, снизу грело маленько, и ладно. Вода в избе замерзала. Тяжело жили, не дай Бог так никому. Войну не могу пересказать.

С войны у Нины Макаровны осталась привычка к вязанию. Днем девушки работали в колхозе, а ночью рукодельничали под свет керосиновой коптилки, которая светила также тускло, как и лампада, которую ставят перед иконами. Мама пряла, а дочери спицами работали. Вязали для фронтовиков много — и носки, и варежки с двумя пальцами. Мама Нины Макаровны была большая мастерица, она могла и без света вязать — на ощупь, руки знали дело.

Жить не для себя

Дети взрослели, и молодость брала свое. Те, кто учился в школе, а были и такие, вечерами успевали петь и плясать на улице под балалайку, ходить на прогулки с парнями. Дочь председателя, Нина, ровесница Нины Макаровны носила новые валенки-чесанки с магазинными калошами.

— Мама напряла мне тоненькой пряжи, — вспоминала собеседница, — я себе связала шаль, с узорами, с каймой, сшили мне из бумазейки пальтишко, а на ногах — худые бурки с болоньевыми калошами. Как-то из Куйбышева к кому-то из села приехал внучок, парень мне записку написал — "давай встречаться", а я застеснялась и на улицу больше не пошла.

Как и всякой девушке, хотелось и украшений. Однажды Нина выменяла где-то себе серьги, прокола уши, но металл был плохой и мочки девушки воспалились, распухли. Помог Нине дядя Егор — поймал в поле ежа, натопил из колючего зверька сала, этим девушка и спасла свои уши, но шишки на мочках остались, так что украшений ей не довелось носить.

Когда война закончилась — все и радовались, и плакали. Потом была учеба в школе фабрично-заводского обучения и работа с тротилом на заводе в Чапаевске. Не однажды к Нине сватались, но она не соглашалась — нужно было поднимать младшую сестренку, а старшим помочь вырастить детей. Своей жизнью она занялась уже в последнюю очередь. Вышла замуж и родила сына, супруг, Василий Николаевич, работал сварщиком на ТЭЦ-2, а сын, Владимир Васильевич — здесь же, электриком. Нина Макаровна 30 лет отработала на ТЭЦ-2 машинистом насосных установок в турбинном цехе. Она всегда трудилась на совесть, награждена медалями "За доблестный и самоотверженный труд в период Великой Отечественной войны 1941–1945 годов", "Ветеран труда", "Победитель соцсоревнования", и юбилейными медалями Победы.

— Не для себя жизнь прожила, — заключила Нина Макаровна, — но об этом не жалею. Жалеть — грех, Бог не дает креста не по силам. Тем, кто сейчас живет, молодым, нужно любить друг друга, и не только своих, а ведь часто и своих не любят. Добро нужно делать, Бог от нас ждет добра.

Фото на сайте

Все фотогалереи

Новости раздела

Все новости
Архив
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31