Спектакль "Старший сын" вырос из эскизной работы на проекте "Репетиции" Театра на Таганке в 2016 году. Тогда же практически сразу стало ясно: спектакль войдет в репертуар. Однако из-за болезни режиссера начало репетиций долго откладывалось, и только в июле 2017 г. Денис Бокурадзе приступил к работе с таганковцами.

Работа шла практически месяц, потом Бокурадзе вернулся в родной театр и лишь за неделю до премьеры приехал вновь на Таганку, в Малый зал, чтобы подчистить, поправить, довести до ума спектакль. В последние предпремьерные дни над спектаклем работал и художник по свету Евгений Ганзбург.

Если для столичного зрителя премьера на Таганке, пусть и не рядовое событие, но вполне привычное (хотя билетов не было уже в сентябре), то для самарцев постановка местного режиссера в Москве - событие неординарное. "Разрыв шаблона", - заметил приехавший на премьеру врио министра культуры Сергей Филиппов.

Спектакль, хотя и на чужой сцене, с другими артистами, но создан в узнаваемой стилистике театра "Грань".

"В Бибирево хорошо", - произнес, словно пароль, кто-то из самарских зрителей, а сидящий рядом тут же отозвался: "В Бибирево всегда хорошо". Да, с "Таней-Таней" чувствовалась родственная связь. Это и неудивительно, ведь художник по костюмам - Елена Соловьева. Но если в спектакле по пьесе Мухиной - льняные одежды, вязаные кофты натуральных теплых оттенков, занавеси - все словно призвано говорить о поэзии, все развевается и струится, будто туман, зыбка, воспоминание, то спектакль по пьесе Вампилова, напоминает, скорее, выбеленные временем фотографии. Порой кажется, что перед тобой перелистывают старый семейный альбом - монохромные снимки, с рифлеными, где-то надорванными уголками.

И если в постановках "Грани" актеры порой выходят на сцену босиком, то тут герои в вязаных носочках ходят по теплому войлочному настилу. Складки настила - перегородки между комнатами, и там порой одновременно - одевается Васенька, готовится ко сну Нина, а за его границами - зябко, холодно, промозгло, и неспешно идет к себе домой Сарафанов-старший (Николай Чиндяйкин) - 55 лет, музыкант-кларнетист, отец Нины и Васечки. "Участие в этом спектакл - как встреча с очень милым, дорогим человеком, с которым не виделся много лет", - говорит народный артист. 45 лет назад Чиндяйкин одним из первых сыграл роль Бусыгина, и вот теперь он - Сарафанов.

Сарафанов Николая Чиндяйкина - в первую очередь любящий отец, мягкий, всепрощающий. Доверчивый до того, что практически сразу же принимает за правду: зашедший среди ночи Бусыгин (Василий Уриевский) - его старший сын. А как не поверить? "Мы же все так похожи!" - восклицает уже пьяненький Васенька и демонстрирует свои криворастущие, словно старая щетка, усы. А действительно, и у Сарафанова, и у Бусыгина - точно такие же "щетки", как знак родства, словно родимые пятна в индийских фильмах.

Васенька в исполнении Александра Метелкина невероятно обаятелен и легок. И голос его, словно у подростка, порой срывается на петушиный. И сам он - порывистый, по-детски влюбленный, готовый сжечь дом и одновременно расцеловать дверь, где живет любимая.

Что же касается известного фильма с Леоновым и Караченцовым в главных ролях, то сравнивать никак не хочется. Тут все по-другому, и акценты другие, и главного героя Василия Уриевского ну никак не назвать обаятельным красавчиком. Слегка запуганный, в очках, небритый, даже так - нелепый, да еще и с гитарой, он порой прикрывается инструментом, словно щитом, сидит с выпученными от страха глазами, но обаяние зашкаливает, стоит лишь ему заиграть.

В спектакле звучат песни Василия Уриевского, как написанные им давно, так и специально для этого спектакля, а главной темой проходит одна из его известных "Мир на ладони", где фраза "Я не потеряюсь, у меня есть папин компас…" вдруг кажется очень, очень важной в этом спектакле.

Не похожа на киноверсию и Нина в исполнении Александры Басовой - серенький фартук поверх серого платья… И сказанное в сердцах признание "Я замуж хочу!", кажется, все расставляет на свои места. Устала она от неустроенности, от своих блаженных, доверчивых чудаков. Только почему влюбляется сама в Бусыгина? Может потому, что и он такой же, родной?

Чужеродным в этом мире Сарафановых с первого момента оказывается только жених Нины - Кудимов (Сергей Цимбаленко). Ладно скроенный, аккуратненький - вылепленный совсем из другого теста. Он является, ослепительно улыбаясь, до смешного долго вытирает ноги под аккомпанемент Бусыгина, потом долго, обстоятельно расставляет у входа в квартиру ботинки всех присутствующих… Еще один цирковой номер, с предложением выпить, на которое всякий раз Бусыгин отвечает, прекращая наигрывать: "Подождем Ниночку". Вообще, с появлением Кудимова спектакль превращается в комедию положений, и смех практически не смолкает.

Но вот близится финал - Кудимов уходит. Все семейство - Сарафанов, Бусыгин, Васенька - на протяжении всего спектакля обувались, подправляя ботинки пальцами, неудобно, но как-то уж приноровились и что-то в этом есть трогательное, хочется приласкать, пожалеть этих людей, словно малых неразумных деток, и только Кудимов гордо вынимает из нагрудного кармана обувную ложечку. С ним не пропадешь.

Спектакль получился легким, очень лиричным, сентиментальным, правда, в финале сентиментальность эта, кажется, слегка зашкаливает. Семья вместе с новообретенным сыном облачается в одинаковые вязаные свитера и уже хором со зрителями исполняет песню Васи Уриевского "Человек человеку - брат". И неважно, родной или не родной по крови - важнее оказываются слова Сарафанова: "Вы - мои дети потому, что я люблю вас…я вас люблю, а это главное…"