Сэр Том Стоппард, главный интеллектуал в современной драматургии, родился в Чехословакии Томашем Штраусслером. Действие в его недавней пьесе "Рок-н-ролл" перемещается из Кембриджа в Прагу и обратно, захватывает время от Пражской весной 1968-го до 1990-го и во многом автобиографично.

Ян (Петр Красилов) после ввода советских танков возвращается из Кембриджа в Прагу спасать социализм, захватив с собой гору запретных тогда рок-пластинок. Как всегда, сэр Стоппард умело играет переплетением частных историй с большой, любовь увязана у него с политикой, глобальное – с мелким. Ян оставляет в Британии любимую, дочь коммуниста Макса (Илья Исаев), с которой воссоединится только через 20 лет. У Макса за то время, что потребовалось Чехословакии, чтобы рок перестал быть запретным, умирает от рака жена и вырастает внучка.

Стоппард уже обращался к историческим темам — в том же РАМТе идет грандиозный 10-часовой проект "Берег утопии", трилогия о русских революционерах 19 века. В "Береге" как-то счастливо сошлось все - гений Стоппарда вернул хрестоматийным для любого россиянина персонажам живую плоть, а молодые актеры РАМТа одушевили текст.

С "Рок-н-роллом" оказалось сложнее — то ли Стоппард оказался слишком интеллектуален, чтобы рассказать об эпохе безграничной музыкальной свободы, когда песнями разрушали режимы, то ли маэстро изменила его обычная виртуозность, но пьеса тонет в отвлеченных разговорах о коммунизме и поэзии Сафо, и в них нет ни той тонкой связи с судьбами персонажей, что была в "Береге утопии" и других пьесах Стоппарда, ни того рок-н-ролльного драйва, который, по идее, должен пронизать всю постановку.

Драйв здесь почти целиком сосредоточен в музыкальном ряде, порой переигрывающем все и всех. Подобранные музыкальным критиком Артемием Троицким композиции (Pink Floyd, Rolling Stones, чешская группа Plastic People of the Universe, о судьбе которой говорится в пьесе)  включается в спектакле каждые 15 минут и звучит сильно во всех отношениях (попробуйте дать на полную громкость в большом театральном зале Wish you were here Pink Floyd).

Бесспорны и декорации Александра Шишкина – он перегораживает сцену огромной проржавленной конструкцией, "железным занавесом", разделенным от пола до потолка на секции (порой катастрофически маленькие, как комната в квартире Яна, в которую можно только заползти). На эту же конструкцию проецируется видео и тексты песен в "музыкальных паузах".

Но при всей тяжеловесной "разговорности" пьесы и несмотря на то, что Адольф Шапиро, по его собственному признанию, звучащую в спектакле музыку в те времена не слушал, в постановке есть одна очень важная вещь: сидя в зале, ты не можешь не чувствовать, что Стоппард пишет, а Шапиро ставит историю о своей молодости. А в ностальгии есть своя энергия притяжения. И тебя не может не брать за душу, когда Шапиро, потерявший в 1992 году Рижский ТЮЗ, в котором проработал 30 лет, показывает в финале кадры концерта Rolling Stones в Праге в 1990-м. В этом финале – может быть, даже "мимо" пьесы - есть что-то еще, кроме победного ликования по поводу наступившей свободы.

Как и в реакции московской публики, взрывающейся аплодисментами на двух репликах. Когда постаревший британский коммунист Ильи Исаева говорит, что получил по заслугам: "Вчера на избирательном участке голосовать было совершенно не за кого". И на его же реплике: "Едят дерьмо, смотрят дерьмо, потом отдыхают две недели в Турции – и все довольны".