- Какими судьбами вы оказались на Куйбышевском телевидении? 

- Впервые я приехала на Куйбышевскую студию телевидения в 1965 году. Меня пригласили к 10 часам утра, пропуск был, я вошла в редакцию. Это была комната - у окна два стола, далее еще один стол, проектор, а вместо экрана  - голая стена. Дверь нараспашку и туда-сюда разные люди бегают. Я же смотрю во все глаза и ничего не понимаю.

Вена Бондаренко (Вениамин Бондаренко - старший редактор Куйбышевской студии телевидения) сидит за столом, проектор трещит, кто-то говорит по телефону, кто-то между собой обменивается непонятными фразами... В общем, полное соответствие известному анекдоту: что такое телевидение? Телевидение - это пожар в сумасшедшем доме. Первые пять лет в этом пожаре я и проработала. Это была редакция информации.

Бондаренко же руководил редакцией сельского хозяйства. Но работать здесь было просто некому. "Вы - Смолич?" - спрашивает. "Да, она самая", - говорю. Швыряет мне листок. "Быстро обработайте!"  Оказалось, нужно литературно обработать и выстроить текст. "Хорошо… Готово?" Еще листок, второй, третий... И так до конца дня.

Я смотрю на всю эту кутерьму и стараюсь хоть что-то понять. И - ничего не понимаю. До сей поры я - газетный журналист, только что занималась версткой, правками, заводскими репортажами. Работала пару лет в многотиражке завода Кузнецова. Муж считал за честь работать на этом предприятии, он был счастлив безумно, что получил сюда назначение. Потому я думала, что мне вникать надо во все, чем живет завод. Редактор многотиражки сказал, что у него есть приятель на телевидении и туда крайне срочно нужен человек. Так я оказалась на телевидении. 

- Страшно было начинать? 

- Вообще ничего никогда в жизни не боялась. Так мне открылся этот путь. Работаю, постепенно привыкаю. Пара дней прошла. Бондаренко поднимает на меня глаза (до того работал и работал, не поднимая глаз). Иногда он уезжал в командировку, в село, и ему нужно было, чтобы здесь, в отделе информации, у него был кто-то, кроме него, а никого знающего нет. Я только пришла, прохожу испытательный срок, на меня еще нельзя положиться. Говорит: "На съемку поедете?" "Да, - говорю, - с удовольствием".

Итак, моя первая съемка - начало строительства жиркомбината на Безымянке. Едем с оператором Летуновым. И вот я в светлом платье, на высоких каблуках рассекаю по этой стройке и быстро понимаю, что главное, а что нет. Говорю оператору, что снимать. Он смеется: "Гонорар пополам". Я говорю: "Ну что такое полторы минуты информации в эфире..."  Так мне и пришлось следить до конца, как идет стройка на жиркомбинате, как он запускается. Позже показывали первую готовую продукцию.

Затем был запуск шоколадной фабрики. Она на месте Сад-Совхоза построена, а он был огромный, до самого Московского шоссе. Сады вырубили, местность застроили. Многие тогда плакали. В моем сборнике есть стихи об этом. В итоге местность от проспекта Кирова до Московского шоссе застроили, и при этом, надо сказать, шоколадная фабрика получилась просторной, роскошной.

Позже мы освещали запуск больницы имени Калинина (ныне Середавина). Владимир Диамидович Середавин был замечательный человек. Если у него какой-то "затык" (вовремя не поставили материал, что-то не так делала бригада) - он мне звонил, я выезжала и делала критический материал. Так помогала ему.

Еще на мне был наш "Электрощит". На этот завод никто не пускал, конечно. Это было началом моей тележурналистской карьеры. Через месяц меня утвердили. Бондаренко из редакции информации "вырулил" на свое место, и я осталась одна. Сижу и руковожу отделом, двери только и хлопают, мы без конца смотрим какие-то материалы... На листках оператор привозит мне распорядок - как что снято, и чтобы режиссер из этого сделал левый ряд, а я написала правый. Тележурналистика совсем не похожа на работу в печатных СМИ. Нужно не просто знать, как написать, а сначала представить себе, что будет в эфире, увидеть эти картинки. Это как режиссировать целое кино оперативно и кратко.

Пять лет я там проработала. Это была самая тяжелая нагрузка из всех телевизионных редакций. После этого боевого крещения меня перевели в музыкальную редакцию, и дальше я работала и в музыкальном, и в литературно-драматическом отделах, то есть в художественном вещании.

- Там интереснее было, чем в отделе информации? 

- Я работала с разными театрами. В музыкальной редакции мне поручено было вести музыкальную почту. После отдела информации это вообще чепухой казалось. Читала письмо - спрашивала: "А у нас есть в фонотеке песня, которую просят? Ах, у нас такой нет? Тогда давайте думать, чем заменить".

Я обратила внимание, что в письмах, которые мы получаем, есть адреса, телефоны, а внутри разные интересные факты и фотографии. Думаю - надо из этого что-то сделать. Один из примеров очень яркий. После того как мы с мужем поженились, мы жили какое-то время на Мехзаводе, с его родителями. А в соседнем доме библиотека, и тогда там работала библиотекарь Мария Абдулловна. Вдруг я получаю письмо, где женщина пишет об отце, который повторил подвиг Гастелло через несколько дней после него - направил свой самолет в колонну немецких вражеских машин, сумел результативно ударить, затем чуть-чуть взлететь и упал в болото. Было это где-то в Прибалтике.

Адрес на письме мехзаводской. Собираюсь, еду. Звоню в дверь - открывает Мария Абдулловна, наш библиотекарь. Оказалось, ее дочь прислала письмо с этими фактами. Полдня мы проговорили. Я позвала актеров, и мы сделали телевизионную новеллу. В пятнадцать минут был уложен весь материал. Где-то герой темы рассказывал, где-то актеры. Это была другая, новая форма телевещания.

Каждую неделю у нас назначался редактор, который отсматривал весь материал за этот период и делал свою оценку - что так, что не так. А самое смешное, что у нас дома тогда еще телевизора не было, и, пока мы не купили свой телевизор, мне приходилось смотреть наши программы у знакомых.

"Глаза, где плавала звезда"

- Как вы познакомились с Владимиром Бондаренко?

- Я работала в информации, Вениамин Бондаренко, как уже говорилось, работал в редакции сельского хозяйства. Однажды нас посетил его брат, Владимир Бондаренко. Он пришел к нам со своей новой книжкой, хотел, чтобы мы рассказали о ней. Это был очень живой, подвижный человек в сатиновых шароварах и рубашке, заправленной в них. Сказки они уже вовсю писали вместе с Веной. Он был женат, у него славная жена, медсестра, Антонина Петровна. Он ее нежно звал "Петрович". Мы подружились.

Я решила сделать о Владимире Бондаренко телевизионный очерк, о его судьбе, о книгах, о том, как они писались. Говорю ему: "Ну и где она находится, твоя Гореловская роща, которую ты так расхваливаешь в каждой сказке? Мы ехали по дороге на Чапаевск. Он говорит: "Хорошо, увидишь сейчас. Ну, так вот же!" Перед нами овраг, довольно глубокий. Я говорю, мол, остановите машину, я посмотрю, что там за роща такая. Смотрю - растут деревья вдоль оврага. Иду, и мне смешно - я в лесу выросла, а это Бог знает что такое. Делаю несколько шагов вниз. Вдруг всполох, шум, я отскакиваю - прямо на меня выпархивают три огромных луня с невероятным размахом крыльев цвета ковыля. И тут я призадумалась. И вправду - роща! 

Владимир Бондаренко рассказывал сказки детям, да так, что они рты не закрывали после его рассказов. А его жена носила в сумке сухую рубашку для него, потому что он так отдавался этим рассказам, что рубаха насквозь мокрая была. Он был очень артистичен. На телевидении был мультцех, где по сказкам Бондаренко были сняты чудесные мультики, очень хорошие, добрые и ироничные, юморные. 

Володя Бондаренко и его жена "Петрович" жили совсем скромно. Но плевали они на бедность, ели как попало, чуть ли не одну постную кашу. Но он становился все более мощным писателем.

 - Знаете, как зарождались его книги?

- Когда они с Веной были еще подростками и учились, на лето нанимались в пастухи. Жили они в селе Преображенка, пасли скот на необычных условиях. Рано утром с кнутом и кусками хлеба выгоняли стадо, а вечером пригоняли и ужинали в семьях. Но у этих пастухов было еще одно требование - кроме ужина, поделиться с ними старинными сказами, шутками, прибаутками, частушками.

Они тогда поняли, как богат русский язык, набирали бесценный фольклор. Этот народный старый язык переполнен народными байками, присказками. Они собрали огромный фольклорный материал. Книги интересны именно этим. Богатейший, интереснейший язык. Сначала они публиковались в "Пионерской правде", затем в журнале "Пионер". Так к ним возник интерес. А потом были и серьезные публикации, и признание.

"Был вечер высок
 Все в нем было обрядом причастья"

- Как вы сами пришли к литературному творчеству?

- Работая в литературно-драматической редакции, я продолжала работу с актерами, делала "рассказы об одной песне". Люди смотрели передачи и спрашивали: "А вы пишите рассказы?" Один спросил, другой.... "Эти новеллы будут опубликованы?". Я подумала: "Дай-ка попробую".

Наш бывший главный редактор Спивачевский ушел с телевидения, возглавил кинохронику (Самарская студия кинохроники). Территориально она находилась намного дальше - на Молодогвардейской в районе Троицкого рынка. Он меня позвал. На мои сомнения, что, мол, далеко ездить, кратко отрезал: "Ну, хватит спать!" 

Атмосфера была замечательная, все были друг другу своими. Там я работала с Борей (редактор, сценарист документального кино, журналист, литератор Борис Кожин). Он был главным редактором. А для телевидения делала программы внештатно. Еду на съемки в область, и приятельница Наталья Михайлова (Наталья Ивановна Михайлова - журналист, педагог, заслуженный работник РФ) с радио просит: "Вот тебе магнитофон, запиши и для нас что-нибудь интересное". Так не хотелось, но отказать было неловко. Записала. И так раз, два... Смотрю - это интересно и, главное, на радио ты сам отвечаешь за все.

Например, у меня была телепередача, посвященная металлургам. Человек 15 гостей в студии. Я подсчитала, сколько человек было задействовано в работе над этой передачей. Оказалось - 47 человек. Оператор, монтажер, осветители и так далее. А на радио - ты один. С себя-то проще спросить.

Так меня пригласили на радио, мы быстро организовались, у каждого из нас раз в неделю была программа "Резонанс". Название придумала Наталья Михайлова, опытный радиожурналист. Я на себя взяла музыкальную часть. Заставкой сделала симфонию №40, с этого начиналась программа. 

- О чем была передача?

- О разном. Например, я была знакома с Сергеем Ивановичем Потаповым, который заведовал дендрарием Ботанического сада. И вдруг узнаю - он был уволен из армии по ранению (после 10 класса  ушел на фронт, а в 1943 году ему раздробило ногу). И был арестован за то, что зачитал Есенина, наказание на Сахалине отбывал. Передача о его судьбе вызвала интерес.

Затем у нас было общество Рериха. Каждую неделю в строительном институте Юрий Егорович Родичев читал лекции о Рерихе, об учении Рерихов. Книжка "Человек в Беспредельности" была издана, и каждую передачу по 10 минут я зачитывала ее. Интереснейшая вещь. 

- Программа задумывалась о человеческих судьбах? 

- Да обо всем. Конечно, о судьбах людей в первую очередь. Например, была передача о настоятеле храма святых апостолов Петра и Павла Буконкине -маленького роста священнике с очень больными ногами (в Великой Отечественной он воевал). Из-за скромных физических параметров его на фронте всерьез не воспринимали, он охранял разные объекты, в том числе штаб. Какой-то офицер обучил его правильно стрелять. Был единственный бой, в котором он где-то под Польшей один, сидя в окопе, отбил целую когорту немцев, напугав их до смерти, - они решили, что там полно народу сидит. Всех немцев отбил.

Передача пользовалась огромным успехом. 

Как-то пришло письмо из Москвы. Будучи в Самаре в командировке, люди слушали наши программы и потом написали нам письмо с благодарностями и словами, что таких интересных программ они ранее не слышали. Это письмо я храню в своем архиве.

Основа моих книг - моя жизнь и работа.

"Лови, художник, благодатный луч"

- Вы ведь еще и поэт. Как рождаются стихи?

- Это не поддается анализу, невозможно передать. Первое свое стихотворение я написала, когда мне было 13 лет. Обнаружила - оказывается, я рифмовать умею. А потом писала стихи - сначала простенькие, беспомощные. Писала о любви (посвящения), стеснялась, прятала их.

И как-то в город приехала Юнна Мориц, аж в 10 часов вечера с ней была встреча в Доме актера. Вот там я с ней и познакомилась. Я задала ей один вопрос, который вызвал в зале насмешки и хихиканье. Спросила так: "Когда вы пишете, что для вас на первом месте - ритм, который вас преследует и хочется что-то в этот ритм вложить, или вы себе задаете определенную тему?"

Юнна сказала: "А вот это очень хороший вопрос". И началось наше общение. Я ее пригласила на экскурсию на шоколадную фабрику, а потом она слушала мои стихи. Она мне сказала: "Будешь присылать в письме два-три стихотворения и сразу увидишь, чего не хватает, а что лишнее". 

- Чего не хватало, а что было лишнее?

- Во-первых, звучание. Во-вторых, она меня научила не первые попавшиеся эпитеты брать, а поиграть словами, искать самый звучный.

- А как вы чувствуете это?

- Это практика. Некоторые стихи она исправляла - вроде то же самое, а несколько строчек исправит, и стих обретает совсем новое звучание.

- Вы принимали ее правки для себя? 

- Конечно! Тем более что я сразу видела - а, вот как надо было.

- А сейчас рождается что-нибудь?

- Да, рождается - и стихи, и проза. О прозе отдельный разговор. Моя книга "Золотая жила" - это рассказы, и они тоже о любви. За литературную основу взята жизнь в деревне, в которой я жила, имена в книге все подлинные, взяла и как есть оставила. Фамилии не указываю, а имена все подлинные.

- Почему "Золотая жила"?

- Я - грибник. Грибные гифы длинные, в несколько километров, есть в сотни километров. Мы жили в селе Троицкий Сунгур Новоспасского района Ульяновской области. От него недалеко Кузоватово, Балашейка - это железнодорожная ветка на Рузаевку. Грибные места, и наше село к ним относится.

Помню, я через поле минут пятнадцать шагаю, вхожу в лес сосновый. У меня под ногами валяются огромные белянки, сыроежки... Это городские накидали червивые грибы - не умеют искать. Приседаю, прищуриваюсь и под сосной, где насыпана старая хвоя, вижу крохотные бугорки. Запускаю руку - раз, беляночка, и еще раз, и еще. Потом я нашла вырубку, а на ней посадка сосен и в канавках грибы растут друг за другом, подряд тянутся и тянутся эти золотые жилы.

Это книга о нашей земле и наших людях.

- В 2010 году у вас вышла книга  "Мы превратились в шелест трав"

- Да. Она об участниках войны, здесь документальные баллады. Все, что в ней описано, было на самом деле. Это то, о чем я рассказывала по радио, по телевидению.

- Каковы ваши творческие планы?

- Есть интересные задумки. В планах - выпуск серии статей. Уверена, родная библиотека поможет мне с подбором необходимого материала.