Лантери обостряет мифологический конфликт между абстрактной и фигуративной живописью. Он словно бы говорит, что, чтобы быть «академиком», достаточно изобразить узнаваемые вещи (хотя на его картинах и неузнаваемых достаточно). А вот те художники, у которых «каля-маля», те, значит, уже не академики. Говоря, что его творчество – «новый академизм», он подчеркивает, что академизм, или традиция старого доброго предметного искусства, в какой-то момент прерывался, а теперь он, значит, ее возрождает. Можно сказать, уже возродил.

Если вы окажетесь в Мраморном зале художественного музея, то обнаружите, что фигуративное, или, как принято говорить, реалистическое изображение занимает на картинах Лантери процентов тридцать от холста. Остальное – белый фон и весьма условные фигурки и символы. Но картины настолько забавны и вот эти тридцать процентов настолько сочны, что зритель может не заметить подмены. Мы не всегда в курсе европейской моды. Мы можем не знать, что любой академизм, а уж тем более на Западе, существует в рамках постмодернизма. То, что мы понимаем под Академией, в Европе понимается как наличие в постмодернистской картине античных мотивов и пафоса Возрождения, желательно не без отсылок и посвящений гениям модернизма. И у Лантери этого хоть отбавляй – тут и портреты Сальвадора Дали, и посвящения малоизвестным широкому зрителю итальянским модернистам Джорджо де Кирико и Лючио Фонтана, и античные слепки, и «три грации», и мессия, и парадные автопортреты с переодеваниями в духе то ли Рембрандта, то ли Дюшана, но с непременным позерством позднего маньеризма. Так пишет и итальянский критик, углядевший в манере Лантери почерк Полайоло, Ботичелли и других мастеров итальянского Возрождения. Не стоит слишком сильно верить таким сравнениям, поскольку, еще раз напомним, речь идет, о кусочках Полайоло и кусочках Ботичелли. Картины «между прошлым и будущим» со стороны выглядят, как каша быстрого приготовления с кусочками живописных ягод – не больше. И такое редкое нагромождение разнородного фигуративного и абстрактного могло бы сделать кашу просто адской, если бы не обнуляющий белый фон: белый задник, белая скатерть, просто белый космос культуры, в котором в невесомости и несовместимости парят всем знакомые, легко узнаваемые фигуры и намеки.

Вторая ловушка

Вторая ловушка более тонкая, возможно даже, что мысль о ней возникает только в испорченной голове критика, но, пройдя выставку, что-то такое начинает мерещиться у любого. Дело в том, что в Санкт-Петербурге когда-то уже была одна «Новая академия», инициированная Тимуром Новиковым аж в 1985 году, и неотъемлемой частью этой академии была перенятая у античности гомоэротика. Неоакадемизм, как его понимал Новиков, и как его понимает Альберто Лантери, и как его понимают во всем мире, – это не просто «реалистическое» изображение, это подчеркнуто красивое изображение, это культ прекрасности. Но не естественности. Естественность все как раз губит. В неоакадемизме нет чувств, есть одни позы. И в эту эстетику холодной, культурной красоты идеально вписывается чуждая, а потому безэмоциональная гомосексуальная эротика. Не то чтобы «академия = гомоэротика», но что-то в этом духе.

Таким образом, выставка Альберто Лантери может заменить вам путешествие в мир легких либеральных европейских ценностей. Он легко и с удовольствием транслирует российскому зрителю кичевые изображения сердечек, яблок – плодов познания, ни к чему не обязывающих символов, которых у него целый набор: от ангелов, нимбов и крыльев он переходит к перьям и яйцам. Последние он явно заимствовал у Сальвадора Дали. Напомним, фигурами яиц украшен дом испанского сюрреалиста в Фигерасе. Яиц на картинах Лентери так много, что кто-то из зрителей назвал выставку «пасхальной». Этому соответствует и пестрота яиц. Символы жизни и воскрешения становятся на картинах метками роскоши и изобилия. Но весь этот полумистический гламур, как ни странно, не коробит, может, потому что приходит к нам со своей родины, Италии. Есть даже портреты двух известных итальянцев – модельера Валетино и поп-дивы Мадонны. Это вам не помесь «французского с нижегородским». Это не подделка, это оригинал. Мы уже видели что-то подобное в 2009 году, когда в галерею «Вавилон» привозили картины со стразами голландца Хайо Сола. Оригинальный европейский кич, на который без вреда для здоровья и мозгов можно посмотреть, местами даже полюбоваться.

- Выставка Альберто Лантери - плод нашего сотрудничества с итальянским куратором Энзо Форнаро. Если верить ему, в современной Италии подобные работы считаются академизмом. России, конечно, еще далеко до того, чтобы считать подобные работы академическими, мне кажется, что они вполне галерейные и даже «клубные». Я бы назвал их таким эрзац-сюрреализмом. Они показывают, как наследие сюрреализма, прежде всего в лице Дали и Миро, воспринимается современной поп-культурой. Эта выставка стопроцентно массовая, по-хорошему легкомысленная. Такой «попс-арт». То, что нужно по весне.