При этом сам Мельников называет нейросеть прежде всего инструментом и признается: рисовать он до сих пор не умеет. В интервью Волга Ньюс он рассказал, почему искусственный интеллект не отменяет авторство, что его пугает в будущем технологий и почему хорошему специалисту иногда приходится несколько десятков раз нажимать кнопку генерации.

— Вы начали работать с генеративными нейросетями в 2022 году. Что тогда вас зацепило?

— Тогда в соцсетях и мессенджерах начали появляться сообщения о том, что появились такие сервисы. Они были еще в зачаточном состоянии, но даже тогда было понятно, что это уже либо текущий технологический прогресс, либо очень близкое будущее. Мне сразу стало интересно попробовать.

— При этом вы говорите, что не умеете рисовать. Как вообще человек, который не умеет рисовать, приходит в нейроискусство?

— У меня есть образное мышление, воображение. Плюс я работал в студии анимации и дизайна, поэтому раньше я объяснял художникам и иллюстраторам, что именно нужно сделать. Сейчас во многом то же самое я объясняю нейросети.

Я сначала представляю какой-то образ, а потом пытаюсь переложить его в текст так, чтобы нейросеть максимально точно поняла, что я хочу получить. Но иногда интересный результат появляется как раз тогда, когда нейросеть чего-то не понимает. Она начинает додумывать научное понятие или редкое слово — и из этого может получиться совершенно неожиданная вещь.

— То есть главное здесь все-таки не промпт?

— Промпт важен, но он не является главным сам по себе. Важнее понимать, какой результат тебе нужен, и уметь оценить то, что получила нейросеть. Хорошо сформулированный запрос еще не делает результат хорошим.

— Тогда где заканчивается работа человека и начинается работа алгоритма?

— Это сильно зависит от подхода. Есть самый максимальный вариант делегирования, когда человек оставляет себе желание что-то сделать и оценку результата, а все остальное отдает нейросети.
Например, можно сказать чату: "Я хочу создать строительную скульптуру. Предложи мне пять вариантов". Нейросеть придумает эти варианты. Но выбрать подходящий все равно должен человек, потому что только он понимает контекст и может оценить, насколько результат соответствует задаче.
Мне такой подход не очень нравится. Мне интереснее самому придумывать. Иначе я не очень понимаю, зачем вообще этим заниматься.

— Сколько попыток обычно нужно, чтобы получить то, что вы задумали?

— Иногда хватает пяти, иногда не хватает пятидесяти. Здесь нет какого-то точного количества попыток. Мне кажется, одно из главных качеств человека, который профессионально работает с нейросетями, — упертость и определенная гибкость в формулировках запросов.

Работа с нейросетью — это всегда работа с вероятностью. Невозможно описать пиксель в пиксель, что именно должно находиться на изображении. Моя задача — приблизиться с помощью запросов к вероятности получения того, что у меня в голове, а дальше при необходимости доработать результат.

— Сейчас нейросетью пользуются уже практически все. Сложнее стало выделяться?

— Нет. Инструмент стал доступнее, но доступность инструмента не делает всех одинаково хорошими авторами. Доступ к лучшим нейросетям дает преимущество, но выделяет не сама нейросеть и даже не сложность промпта, а идея, вкус, насмотренность и способность довести замысел до результата. И про себя я не могу сказать, что как-то сильно выделяюсь — я в начале своего пути. При этом технически возможностей стало намного больше: сейчас я часто использую несколько разных моделей в рамках одной работы — одна хорошо делает художественный образ, другая лучше работает с русским текстом, третья подходит для редактирования. Поэтому я могу сделать изображение в одной системе, а потом перенести его в другую и доработать. Это примерно как работа с разными инструментами в редакторе. Под каждую задачу выбирается свой.

— Вы начали работать с нейросетями в 2022 году. Что сегодня можно сделать с ними такого, чего тогда было невозможно?

—Если говорить о статичных изображениях — в первую очередь фотореализм. Но гораздо сильнее изменился сам спектр возможностей: появились качественная генерация видео, редактирование отдельных элементов изображения, более точное сохранение персонажей и объектов между кадрами. Когда я только познакомился с нейросетями, они в основном делали изображения, которые напоминали живопись. С людьми было много проблем.

Сейчас изображение можно сделать настолько похожим на фотографию, что отличить его от настоящего снимка бывает очень сложно. В 2022 году я даже не представлял, что сгенерированную работу можно будет отправить на фотоконкурс и всерьез конкурировать там с фотографами.

— А что сложнее генерировать — человека или пейзаж?

— Человека. Пейзаж сам по себе прекрасен, его не нужно особенно улучшать. С человеком для меня сложнее не добиться правильной анатомии, а передать состояние. Мне обычно не нужны конкретные черты лица — важнее, чтобы по выражению, позе, свету и окружению считывалось, например, одиночество, кризис или внутреннее напряжение. Поэтому я скорее придумываю персонажа, чем пытаюсь воспроизвести конкретного человека.

— В Нью-Дели ваши работы "Сила веры" и "Великая русская река Волга" получили первые места. Почему именно эти два образа вы решили представить в Индии?

— Я выбирал работы исходя из тематики номинаций. Меня вообще интересует вопрос поиска веры, поиска смысла жизни. А Волгой трудно не вдохновляться. Мне хотелось сделать не открыточный вид, который можно увидеть с берега, а показать саму природу — что-то необжитое, нетронутое человеком.
Я сделал этот пейзаж с необычной точки зрения — условно с высоты горы, а не глазами человека, который стоит на берегу. Мне хотелось показать величие пейзажа, чтобы люди, которые никогда не были здесь, тоже почувствовали силу этой реки.

— А насколько для вас вообще важна Самара как материал для нейроискусства?

— Мне интересно сочетание человеческого и природного. Самара — достаточно крупный город, но при этом довольно зеленый. Вот это сочетание мне кажется интересным. Нейросети при этом не всегда хорошо понимают именно самарскую специфику. Данные, на которых они обучены, редко содержат большое количество фотографий Самары. Поэтому либо приходится работать с готовыми снимками, либо самостоятельно обучать систему на каком-то массиве данных.

Но у меня нет задачи любой ценой сделать изображение, которое не похоже ни на что. У меня задача сделать работу, которая мне самому понравится. Если она вызовет у другого человека какой-то резонанс — это уже хорошо.

— В 2025 году вас назвали лучшим AI-фотографом по версии 35AWARDS. Насколько вообще для вас важно это звание?

— Конечно, приятно звучит. Особенно для заголовков: "Самарский нейрохудожник стал лучшим AI фотографом". Но надо понимать, что конкурсов очень много. В 35AWARDS участвовало большое количество людей, но это не абсолютный критерий успеха. Есть профессионалы, которые зарабатывают на своих работах большие деньги и вообще могут не знать об этом конкурсе. Поэтому я воспринимаю это как достижение, которым можно гордиться, но сильно на него не ориентируюсь.

— А что вообще оценивают на таких конкурсах? Технологическое качество или идею?

— Очень зависит от конкретного конкурса. Одна и та же работа на одном конкурсе может не пройти, а на другом занять первое место. Где-то смотрят на качество генерации, технические моменты, где-то — на художественную составляющую, где-то — на композицию. Универсального критерия нет.

— А как сейчас профессиональная художественная среда относится к нейроискусству? 

— Неоднозначно. Есть классические художники, которые категорически против. Были протесты и среди цифровых художников: люди, которые месяцами работали над одной работой, увидели, что нейросеть способна сделать что-то похожее за несколько часов.

Но постепенно отношение становится спокойнее. Я знаю художников в Самаре, которые сами используют нейросети или обращаются ко мне за референсами. Они понимают, что это может облегчить работу.
Когда художник сам пробует что-то сгенерировать и у него пять раз ничего не получается, он начинает понимать, что это тоже процесс. Просто другой. Он говорит: "Я лучше потрачу 50 часов и напишу картину сам, но буду знать, что получится, чем потрачу целый день, пытаясь что-то получить от нейросети, и в итоге вообще ничего не получу".

— Есть ли что-то в искусственном интеллекте, чего вы сами опасаетесь?

— Я боюсь того, что человек будет слишком много делегировать искусственному интеллекту и из-за этого у него начнет атрофироваться собственный интеллект. Сейчас у школьника в кармане фактически ответы на все вопросы. Мне уже непонятно, как в будущем мотивировать школьников и студентов самостоятельно писать сочинения, думать, искать ответы. Все больше я боюсь будущего, в котором средний уровень интеллекта будет очень невысоким.

— Но вы сами постоянно используете нейросети. Как тогда не превратить инструмент в замену собственному мышлению?

— Основное решение и основная ответственность все равно должны оставаться на человеке.
Нейросеть стоит использовать прежде всего в тех областях, где ты сам что-то понимаешь. Тогда ты можешь оценить, насколько часто она ошибается и насколько ее результат вообще хороший.
Мне хочется задать человеку простой вопрос: если нейросеть сделает за вас вашу работу, зачем вы нужны?

— Как вам кажется, что тогда останется человеку, если нейросети будут забирать все больше задач, в том числе творческих?

— Пока не появился сильный искусственный интеллект, который сам обладает желанием что-то сделать и способен самостоятельно оценить результат, человек остается источником этого желания и итоговым цензором. Если я попрошу нейросеть сделать 50 изображений, именно я должен выбрать, какое из них хорошее. Нейросеть может выдать шестипалого человека или корявую надпись и считать, что это нормальный результат.

Поэтому одна из возможных ролей человека в будущем — продюсер и куратор контента. Тот, кто понимает, какой результат нужен, как его получить и в какой нейросети это лучше сделать.

— Вы много лет работали с контентом: журналистика, радио, анимация, продюсирование. Сейчас — нейроискусство. Это для вас одна профессия или каждый раз новая?

— Профессии точно разные. Но глобально всю жизнь я занимаюсь контентом — просто контент бывает очень разным. Я работал журналистом, занимался интервью, анимационными проектами, продюсированием и аудио. Сейчас основной инструмент для меня — генеративные технологии. Форматы менялись, но по сути всю жизнь я работаю с созданием и продюсированием контента.

— Вы сами когда-нибудь думаете о том, что нейросеть может полностью заменить человека, который создает контент?

— Человека заменит не нейросеть, а другой человек, который умеет работать с нейросетью
Потому что конечная ценность — это не просто нажать кнопку и получить картинку. Нужно понимать, что ты хочешь получить, уметь отличить хороший результат от плохого и отвечать за то, что ты выпускаешь.
Иначе возникает вопрос, который для меня сейчас самый важный: если все за тебя сделала нейросеть, где в этом всем ты?