Добрые вопросы
Церетели прилетел буквально на несколько часов и сразу из аэропорта попал на пресс-конференцию. Так что на вопрос об экспозиции поначалу ответил, что все прекрасно, вот только эмали и графику почему-то забыли... Есть, в другом зале, успокоили художника.
После чего Церетели предупредил самарцев, что ждет от них «добрых вопросов»: «Я почему делаю выставки в российских губерниях? Вот эта доброта, эти слова благодарности - их не услышишь в Москве». 

Еще бы. За пару дней до того московские журналисты на экстренной пресс-конференции провоцировали скульптора признаться, что Петр I — все-таки переделанный памятник Колумбу (Церетели отнекивался, выставляя в качестве аргумента разницу в высоте в 30 метров). А самарские художники предложили начать сбор подписей в защиту многострадального Петра. Правда, в Самару забрать не предлагали...
Сам Церетели намекал, что кампания против его Петра призвана отвлечь внимание от действительно важных проблем в Москве:
«Меня успокаивают, что все это только игра. Ради бога, но я верующий человек, а Бог все видит. Они очень много фантазируют и выдумывают. Якобы кто-то сначала отправил Колумба, потом получил его обратно и заменил голову... Если бы такое происходило в Америке или Европе, то, безусловно, следовало бы подавать в суд. Я не знаю, может быть, они больные?»
И предложил подвергать людей некоторых важных профессий, вроде депутатов и журналистов, медицинским проверкам.
Мастер-классы и автографы
Потом с подачи директора Художественного музея Галины Рябчук стал вспоминать, как в 70-е работал художником в МИДе, а именно – был главным художником Олимпиады, и с такой загрузкой, что похудел аж до 63 килограммов, о чем до сих пор вспоминает с ностальгией.
Вопросы вернули Церетели в реальность. Не готов ли он украсить своим творчеством Самару? - «Я вообще человек безотказный, и если у вас родится идея, то я готов». Когда спросили, что поменял бы в Самаре, ответил, что он не из таких, но добавить может.
После чего обеспокоенные самарцы опять стали расспрашивать про Петра. Церетели рассуждал, что Москва особый город, а в других городах его любят – вот во Франции дали медаль за памятник четырем мушкетерам, в Нью-Йорке в восхищении от «Слезы скорби» и приглашают каждое 11 сентября, и в Самаре вот «так приятно с вами беседовать», а Москве только бы деньги считать и кричать погромче. 
Кто-то спросил, какие планы в связи с отставкой Лужкова. Церетели стал уверять, что поставил много памятников и до Юрия Михайловича (что правда, хотя расцвет Церетели-монументалиста пришелся все-таки на 90-е).
Тему сменили студенты, для которых президент Академии художеств – действительно мэтр, а не актуальный ньюсмейкер. Преподавать сейчас не успевает, рассказывал им художник, зато дает мастер-классы: «Я почему тороплюсь улететь? Завтра как раз провожу мастер-класс», - и уточнил, видимо, для тех, кто решит полететь вслед: «Пречистенка, 19, второй этаж».
После чего известный широтой натуры Церетели стал хвалить молодежь: «Вы не представляете, уникальнейшее поколение! Как они фантазируют, как пишут, какие цвета у них! Особенно девочки».
До конца пресс-конференции Церетели успел еще рассказать, что таких художников, как в России, нет нигде, поделился смешными воспоминаниями о Шагале (как великому художнику приходилось скрывать от жены портрет какой-то девушки, в которую был влюблен). И посоветовал самарцам составить грамотное письмо в адрес ЮНЕСКО, если есть проблемы с сохранностью Фабрики-кухни. А как только слово брал кто-то другой, Церетели выпускал из правой руки микрофон и брал толстенную перьевую ручку. И что-то набрасывал, как всегда...
Минут через сорок Галина Рябчук попросила отпустить скульптора осмотреть музей: сразу после открытия Церетели нужно улетать. Не тут-то было. На художника тут же налетела как минимум половина набившихся в Мраморный зал поклонников, и Церетели все той же ручкой минут пятнадцать с довольной улыбкой расписывался на книжках и репродукциях.

Источник: газета «Волжская Коммуна», 19 октября.