Бенефис Ирины Сидоренко — это не столько подведение итогов, сколько продолжение разговора, который она ведет со зрителем на протяжении многих лет. Художественный руководитель театра "Мастерская", актриса и педагог, она выстроила собственную интонацию театра — внимательного к человеку, к внутренней правде.

В ее творческой биографии — роли и работы, связанные с русской и мировой классикой: "Прощание в июне" по пьесе Александра Вампилова, "Ромео и Джульетта" Уильяма Шекспира, "Саня, Ваня, с ними Римас" Владимира Гуркина, "Рядовые" Алексея Дударева и другие. Постановки театра под ее художественным руководством неоднократно отмечались на профессиональных фестивалях: спектакль "Прощание в июне" получил награды за лучшую режиссуру и актерский ансамбль на всероссийском фестивале "Театральное Прихоперье", а спектакль "Саня, Ваня, с ними Римас" — специальный приз жюри конкурса "Самарская театральная муза".

Лауреат премии Олега Пермякова, член правления Самарского отделения Союза театральных деятелей Российской Федерации, Ирина Сидоренко активно участвует в культурной жизни региона: работает в жюри театральных фестивалей, реализует образовательные проекты, занимается подготовкой молодых специалистов. За годы педагогической деятельности она выпустила более 200 учеников, многие из которых стали лауреатами конкурсов и государственных премий.

Под ее художественным руководством театр "Мастерская" участвует в реализации национальных проектов "Культура" и "Семья", развивает социальные и благотворительные инициативы, работает с темами исторической памяти и нравственного выбора.

О работе над спектаклем, образе Вассы и выборе материала для бенефиса — разговор с Ириной Сидоренко и режиссером спектакля Александром Мальцевым.

— Премьера спектакля по первой редакции "Вассы Железновой" приурочена к бенефису. Как родилось это решение — сначала пьеса или сначала идея бенефиса?

Александр Мальцев: Работа над спектаклем началась именно с идеи бенефиса художественного руководителя театра Ирины Сидоренко. Рассматривались разные произведения — в том числе мюзиклы и водевили — но в итоге выбор остановился на Горьком.

— Почему именно первая редакция показалась вам сегодня наиболее точной и необходимой?

Александр Мальцев: Редакция 1910 года более камерная, более подробная по смыслу и менее социальная, чем поздняя версия 1935 года. В первой версии Васса — хранительница семьи, во второй — скорее хранительница капитала.

— Это спектакль-бенефис. Насколько он выстроен вокруг актрисы — и насколько вокруг самой истории?

Александр Мальцев: Безусловно, спектакль ставился на Ирину Сидоренко. В пьесе Горького Васса — главный двигатель сюжета. Ирина Анатольевна — двигатель театра и на сцене, и в жизни. При этом сама история сохранена: мы довольно точно следуем драматургии Горького.

— Образ Вассы здесь — это прежде всего власть или прежде всего материнство?

Александр Мальцев: Уже в названии заложен конфликт: "Васса Железнова. Мать". С одной стороны — образ жесткой, властной женщины, с другой — материнство, которое ассоциируется с теплом и заботой. На этом противоречии и строится роль.

Ирина Сидоренко: Текст Горького — он про мать. Не случайно он и назвал произведение "Мать". Многие скажут: как же так — мама и такая жестокая? Но она не жестокая. Любовь — это не только нежность. Это еще и ответственность. Это способность дать ребенку то, что ему действительно нужно, чтобы он выжил, чтобы не пропал. Этого и добивается Васса. Она пытается устроить жизнь своих детей — и свою собственную тоже. Потому что в начале пьесы они стоят на грани: семья разоряется, и есть риск, что все окажутся на улице.

— Это очень плотная, "семейная" пьеса. Как вы выстраивали ансамбль — есть ли ощущение, что это единый организм?

Александр Мальцев: Работа над спектаклем очень сплотила труппу. Мы действительно существовали как одна семья. И это, наверное, парадокс: в пьесе герои находятся в конфликте, а на репетициях была теплая, доверительная атмосфера.

— В первой редакции много жесткости и почти безысходности. Как вы работаете с этим — усиливаете или ищете в тексте воздух?

Александр Мальцев: В пьесе много смерти, болезней, мало света. Поэтому для нас было важно дать героям паузы — моменты, когда они остаются наедине с собой. Есть большая сцена без слов, где каждый существует в своем пространстве, и зритель может увидеть, чем эти люди живут на самом деле.

— Есть ли в вашей Вассе точка, где зритель может ее пожалеть — или вы сознательно избегаете этого?

Ирина Сидоренко: Я ничего специально не избегаю. Васса такая, какой ее написал автор. Кто-то ее пожалеет, кто-то отвергнет — это нормально. Мне кажется, ее есть за что пожалеть: это женщина, у которой не было личного счастья. Все, что у нее есть, она отдала семье и детям.

— Насколько вам важно, чтобы зритель в какой-то момент оказался на ее стороне? Или это вообще не входит в задачу?

Ирина Сидоренко: Нет, это не задача. Я не пытаюсь перетянуть зрителя на какую-то сторону. Я просто проводник. Моя задача — максимально точно передать то, что написал Горький. А уже зритель сам решит, как к этому относиться.

— Как менялся образ Вассы в процессе репетиций? Были ли неожиданные повороты?

Ирина Сидоренко: Это всегда процесс, открытие. Персонаж не раскрывается сразу — он постепенно становится объемным. Очень важно быть открытым, доверять этому процессу. В какой-то момент герой начинает вести тебя сам — и это самое интересное.

— Насколько в этом спектакле важен личный опыт актрисы — прожитые годы, интонации, внутренняя свобода?

Ирина Сидоренко: Очень важен. Такие роли невозможно сыграть только "от головы". Когда ты прожил многое, когда чувствуешь это кожей — работа становится глубже, точнее, честнее.

— Бенефис — это всегда немного подведение итогов. Чувствуете ли вы это в спектакле?

Александр Мальцев: Для театра это еще и новый этап. Мы впервые обратились к Горькому. Это серьезный материал, и для нас это шаг вперед — и для режиссера, и для актеров.

Ирина Сидоренко: Этот спектакль предложил Александр Мальцев как мой бенефис. И в этом есть особый смысл: театр во многом вырос из моих учеников, мы относимся к ним как к своим детям. Поэтому выбор этой пьесы — это действительно определенный итог. Но при этом мы продолжаем идти вперед, работать, искать.

— Какой вопрос вы сами задали бы зрителю после спектакля?

Александр Мальцев: Почему в школьной программе стало так мало произведений русской и советской классики?..

Наверное, самое верное после этого спектакля — не делать однозначных выводов. Просто вынести с собой это ощущение внутреннего спора: о том, где проходит граница между любовью и властью, заботой и контролем — и что из этого на самом деле мы готовы принять.