- Вы сейчас чуть ли не каждый год номинируетесь на "Золотую Маску" с петербургскими спектаклями – что для вас значит эта поездка с самарской постановкой?

- Это не совсем самарский проект, выдвинута копродукция "СамАрта" и Экспериментальной сцены театра "Балтийский дом". И во второй день на "Маске" обязательно сыграет кто-нибудь из Питера.

- Когда вы участвуете в конкурсе, вы оцениваете конкурентов, шансы?

- Мы, к сожалению, не можем составить конкуренцию претендентам на "Золотую Маску", номинация для нас – потолок. Но полгода походить в номинантах – тоже приятно.

- У вас нет ни одной "Маски"?

- Нет, хотя я рекордсмен по номинациям – шесть раз, кажется, выдвигался. Пять раз участвовал и один раз отказался.

- Что так?

- Когда спектакль выпускали в Екатеринбурге, я пошел на компромисс, но к Москве нужно было сделать нормальное оформление. Дирекция не поняла.

- Ваш "Фальшивый купон" поставлен по поздней повести Толстого, и преображение, которое происходит с героями во втором акте, не может не смущать зрителя – слишком уж оно внезапное. Как вы сами к нему относитесь?

- Это поздний Толстой, вы правильно заметили. Мы же исполнители, автор – Толстой. Мы должны максимально вскрывать автора при переводе на сценический язык. Смущает, не смущает – это уже дело пятнадцатое. Меня не смущает, я понимаю, что все смущение идет от нашей душевной коррозии. Я наоборот – радуюсь, что всех смущает. Это же мой порок. Если смущает – значит, так и надо делать.

- В чем коррозия? В том, что нам трудно поверить, что так бывает?

- Нам трудно вообще поверить. В такое чудесное превращение – тем паче. Но это наши проблемы, а не проблемы Толстого или спектакля.

- В "Фальшивом купоне" потрясающие актерские работы.

- Я не знаю. Мне кажется, что актеры работают на своем уровне, точно так же, как в других спектаклях. Что-то новое в них открыть не позволяет формат работы. У меня есть 6 недель, и я занимаюсь исключительно постановкой. Для русского театра это вжик, блиц. Просто играют актеры, которые могут выполнять задачи любого уровня.