Гости самарского киноклуба "Ракурс" 28 февраля увидят фильм "Марта, Марси Мэй, Марлен", за который Шон Доркин получил приз как лучший режиссер на фестивале "Сандэнс-2011". 102 минуты многоплановая честная драма изводит зрителя психическими проблемами сбежавшего из секты человека.

Девушка сбегает из секты в Нью-Йорк к сестре и ее мужу и пытается начать новую жизнь. Но вместо понимания встречает отчуждение, настоящее путает с прошлым, реальность — со сном, родственников — с сектантами. Короче, медленно сходит с ума и бесит своими галлюцинациями семью: то нагой в речке искупается, то мужа сестры с лестницы сбросит.
С самого начала зритель догадывается, чем все кончится, но неторопливое повествование Доркина все равно затягивает и невольно хочешь досмотреть до конца эту как ни странно отлично сыгранную сериальными артистами драму. Нельзя не упоминуть мастерски перевоплотившуюся в образ главной героини-шизофренички Элизабет Олсен — пожалуй, лучшую из всего "звездного" семейства Олсен, члены которого до сих пор не шли дальше молодежных комедий. Ее персонаж противоречив, непредсказуем и, как ни парадоксально звучит, мудр в своем безумии. Оно у Доркина, как и у фон Триера в "Меланхолии", становится единственным способом открытия себя настоящего. Марта (так зовут героиню) — единственная в фильме, кто понимает и разоблачает нелепость и мелочность навязываемых в любой среде предрассудков, будь то семья или секта. Именно она смело ломает социальные рамки, в которые ее помещают окружающие, бежит из семьи отца-тирана, расстается с "овощным" существованием в секте и смеется над амбициями мужа своей сестры. Но этот симпатичный зрителю нон-конформизм и погубит героиню: кочуя из одной социальной ячейки в другую, Марта так и не обретет дома.

"Марта, Марси Мэй, Марлен" художественно сильна для режиссерского дебюта и не так проста, как кажется при первом просмотре. Хотя видевшие фильм критики восприняли его как описание прогрессирующей психической болезни "человека секты" и историю сексуального подавления, после которого "все вокруг кажутся маньяками", думается, что смысл фильма не исчерпывается фрейдистской трактовкой. С одной стороны, Доркин иронизирует над всевозможными утопическими концепциями идеально устроенного общества и государства. Да, человек, если его не устраивает жизнь в своей социальной ячейке, всегда может оставить ее и создать в противоположность ей что-то свое, более совершенное, например, открыть общину или секту, где он получит более приемлемую роль и условия для жизни. Но с другой стороны, переделка правил на свой лад ничего не меняет, потому что авторами этих правил остаются те же люди, в которых, даже когда они пытаются что-то построить заново, тяга к разрушению себя и себе подобных остается неискоренимой. Поэтому у Доркина члены общины в надежде на всеобщее очищение начнут убивать, а добродушные члены семьи — лезть в душу и морально-психологически разрушать. При таком раскладе в любом обществе, в любой ячейке личность, кем бы она ни была, Мартой или Марси Рэй, всегда будет чужой: ей приходится либо приспосабливаться, либо спасаться бегством. Доркин ставит вопрос ребром и показывает экстремальный вариант, когда бежать уже некуда и строить нечего. И в финале зрителю остается лишь застыть в оцепенении с попавшей в тупик героиней. Решения здесь нет, и конец у этой истории соответственно остается открытым.