Арнольд Лаховский - художник-пейзажист начала ХХ века. Если поддаваться демону рейтингов, то, наверное, это "хороший художник второго ряда". Не новатор и изобретатель, но очень преданный своему делу и искренний профессионал. Учился в Высшем художественном училище в классе Репина, дружил и выставлялся с членами "Мира искусства" и Шагалом. (Впрочем, отчетные выставки Академии художеств случались в его жизни куда чаще. - Прим. ред.). Наверное, для современников Лаховский не так уж сильно отличался от знаменитостей не авангардного крыла живописи, типа Бенуа. Кто их разберет, этих художников, сегодня все хвалят одного, завтра другого. Когда он умер в 1937 году в США, вышло несколько трогательных некрологов. А потом художника забыли - как всегда забывают хороших середнячков.
 Выставка в "Виктории" хороша уже тем, что помогает вспомнить: "середнячков" нет, есть люди. И в каждом есть все - на что ни посмотри, хоть на картины, хоть на биографию. Вот и Арон Беркович Лаховский... Родился на Украине в местечке с ничего тогда не говорящим названием Чернобыль. Чудом попал в Одесское художественное училище в класс знаменитого тогда Костанди. Стал Арнольдом Борисовичем. Поступил в Высшее художественное училище в Петербурге. Много раз был за границей, свободно говорил на нескольких языках. Научился тонко чувствовать пейзаж, умело передавал свет. В авангардисты не лез, держался Академии художеств. После революции написал хорошую картину на трудовую тему - "Асфальт мешают" и сделал несколько тонких (возможно, слишком тонких) иллюстраций к детским книгам и изданиям типа "Красной газеты". Но в основном продолжал писать пейзажи. В общем, ни с кем не спорил, в друзья и враги не набивался, занимался своим делом. Оказался слишком тонок и спокоен для дивного нового мира, тихо уехал в Париж, где легко прижился. Французам понравилось, как Арнольд (вот имя и пригодилось) передавал атмосферу парижских кварталов. Сделал еще один рывок - уехал в США, где тоже имел успех, причем на новом поприще - портретиста. Там и умер - от белокровия, быстро и неожиданно.
Впрочем, узнать все это на самой выставке нельзя, если не купить книгу Татьяны Гармаш о художнике. На выставке - "просто картины". В меру импрессионистические, очень хорошо передающие свет, цвет, атмосферу улиц - Парижа или, например, Пскова.
 Несколько жалко, что выставка, в сбор материалов для которой вложено много труда, ничего не делает для того, чтобы упростить посетителю погружение в "контекст эпохи" или объяснить, "на что смотреть", с кем сравнить, какой прием заценить. Впрочем, таковы почти все местные и не местные выставки. Такова и незаметная жизнь самого Лаховского, несколько мгновений которой дошло до нас в виде холстов. В каждом из них, если присмотреться - целый мир. Но кто его заметит, когда люди пропускают мимо носа даже собственную жизнь?