Часть работ поступила сюда еще при жизни Валентина Захаровича. В 2004 году вдова художника Галина Пурыгина подарила музею большую часть его наследия - не только картины, но и этюды, эскизы, личные записи. А два года спустя сестра художника Эмма Пурыгина передала в дар музею его графические листы и коллажи.

Теперь самарцы получили возможность познакомиться с любовно подобранными коллекциями из этого необъятного наследия. Более 70 пейзажей живописца представлено в художественном музее. Многие из этих произведений любители искусства увидели впервые.

Выставка вызвала огромный интерес у самарцев. На открытии в довольно просторном Мраморном зале трудно было протиснуться.

"Не сомневаюсь, что выставка вызовет много эмоций у публики, - сказала замдиректора по научной работе Самарского художественного музея Татьяна Петрова. - Пурыгин очень тонко чувствовал все, что происходит вокруг. Он черпал силы от самой природы нашей Самарской Луки и делал удивительные умозаключения".

Комментируя тему нынешней выставки в Мраморном зале, ее куратор, искусствовед Светлана Шатунова отметила: "Пурыгин был на редкость многогранным художником. Но я думаю, что пейзажи - это главный жанр в его творчестве. Он создавал их в огромном количестве. C одного места за один раз мог написать пять-шесть этюдов. И сами его пейзажи многогранны. Мы постарались представить разные аспекты это творчества. И это не только волжские пейзажи. Не случайно здесь много работ, созданных в Крыму и Дагестане. Мне кажется, яркие краски юга во многом преобразили творчество Пурыгина".

Тем, кому посчастливилось побывать при жизни художника в его аскетичной самарской мастерской, откуда он, кажется, почти не выходил, увлекшись работой, наверняка запомнилось, что здесь всегда царил творческий хаос. Среди готовых и незаконченных произведений - заляпанная красками табуретка, старые чемоданы, набитые дощечками, тряпочками, вырезками из журналов, - у Пурыгина все это шло в дело. На стене - лосиные рога, их очертания видны у некоторых мифологических персонажей мастера. Но все эти впечатления перебивала необыкновенная праздничность колорита на его картинах. Однажды, беседуя с автором этих строк в своей мастерской, художник сказал: "Желание вызвать удивление у зрителя - для меня это очень важно. Если на картине нет дива, человек не будет смотреть на нее. Многие из нас привыкли к городу, к деревьям и не удивляются им. Но когда мы видим какое-нибудь красное закатное облако или огромный багровый шар солнца, закатывающийся за Волгу, или сине-зеленое небо, то всегда удивляемся. Это видение потрясает нас. Краска сама по себе может нести радость и напряжение".

Это ощущение возникает от многих картин, представленных на этой выставке.

Редко кто из русских художников ХХ века так смело и интересно работал с цветом. В этом еще раз убеждаешься, увидев малоизвестные произведения Валентина Захаровича. Такие, как "Вечер на Волге", где небо расцвечено разноцветными, сильными, дерзкими мазками. Или пейзаж "Весна красна" с его бирюзовым небом, красными ветвями деревьев и снегом, который так сверкает, как будто действительно вышел в марте из полутемной комнаты на улицу, и в глаза ударил ослепительный солнечный свет. Буйство красок - и в его экспериментальных полотнах, словно пикселями, усеянных разноцветными точками (например, "Яхты на Волге"), и в более поздних работах - таких, как "Восход луны над ночной Самарой", где Волга и городские очертания ярко расцвечены разноцветными огнями.

Краска играет важную смысловую роль у художника. Вот, например, картина "Весна идет". Мы видим темные стволы множества деревьев, а два из них ярко высвечены - красным и светло-желтым. Как два необычных человека среди людской толпы.
Порою колорит сдержан, и это тоже придает особую выразительность работам. Трудно, например, оторваться от картины 1961 года "Туман". Пустынное шоссе, линии электропередач¸ троллейбус на дальнем плане и люди, спешащие к нему. Все это погружено в сероватую дымку (цвета сдержанные, аскетичные). Казалось бы, в сюжете - ничего особенного. Но, глядя на картину словно слышишь в этот момент вечернюю грустную мелодию - какой-нибудь одинокой гитары или саксофона.

На выставке представлено множество этюдов, сделанных в Рождествено, Студеном овраге, Хвалынске, в крымских местах, Москве, Переяславле-Залесском, и от них идет ощущение праздника жизни. Так же, как от городских пейзажей мастера. Мы видим Самару с ее главными улицами - Куйбышева, Ленинградской, Некрасовской - такой, какой ее увидел художник в шестидесятые-семидесятые годы: праздничной, шумной, разноцветной. Видим старый город, скрытый от посторонних глаз. На картине "Мой двор" с документальной точностью воспроизведен быт жителей старой Самары - маленькие деревянные строения, перевернутые лодки.

Городские пейзажи Пурыгина - это еще и уникальные исторические документы. Мы можем, например, увидеть, как выглядело в 1957 году Семейкинское (ныне Московское) шоссе или как строился Автозаводский район Тольятти.

В тот же день, 4 августа, в лектории музея открылась выставка графики художника. И здесь Пурыгин тоже на удивление разнообразен. Точные выразительные карандашные рисунки, тонко передающие состояние природы. Строгие офорты. Сделанные с юмором дружеские шаржи и рисунки животных - лисы, черепахи. Нежные акварельные зарисовки. Работы, написанные гуашью, с яркими экспрессивными фиолетовыми пятнами ("Южный пейзаж", "Волжский пейзаж"). Необычная графика, созданная в Дагестане - темпераментная, построенная на светотеневых пятнах.

Одним из главных символов творчества Пурыгина был осокорь - дерево, которое часто можно увидеть на волжских берегах и на его картинах, рисунках. Вот и на обеих нынешних выставках нередко встречается изображение осокорей. В экспозиции в Мраморном зале центральное место занимает "портрет" этого дерева - мощного, кряжистого, прочно уходящего корнями в землю…