Слушать Бориса Кожина можно часами, но дело тут еще и вот в чем: благодаря таланту кинодокументалиста он заставляет нас не только слышать его рассказы, но и «видеть» их. Видеть улицы старой Самары без ларьков и рекламных щитов, галантерейные магазины, Ленинградскую, которая еще не стала пешеходной зоной, и по ней ходят троллейбусы… И все это представляется почему-то в черно-белом цвете, словно кадры из старого фильма. Но пленка рвется, и, возвращаясь в сегодняшний день, Кожин не сравнивает, отдавая предпочтение тому или настоящему времени, он словно монтирует, соединяя мир черно-белый с миром цветным, оцифрованным.
 О чем или о ком  ни говорил бы Борис Кожин – это почти всегда будет о Самаре и ее обитателях. Вышедшая несколько лет назад книга «Борис Кожин рассказывает» была напечатана в небольшом количестве и стала библиографической редкостью. Я, отдавая свой экземпляр знакомым, через несколько дней звоню и спрашиваю: «Что делаете?». И все отвечают одно и то же: «Читаем Кожина и плачем». Почему? В чем дело? В книге нет никаких мелодраматических коллизий, душещипательных историй. Он просто рассказывает о самарских улицах, домах, о поликлинике Самарского района и о людях, которые в ней работают. Он рассказывает об Аннете Басс и Борисе Свойском, о своих соседях и городском сумасшедшем Пине. Чего плакать? Но, читая или слушая Кожина, мы вдруг понимаем, что любим эту Самару. Вот эту самую, которая была и которая есть, которую невзлюбил Горький, но зато тепло отзывался о ней Пастернак. И вышагивая по улицам, смотрим на город уже совершенно другими глазами.
  И о самарском характере. Конечно, Борис Кожин и на вечере говорил о тайне характера самарцев - людей, живущих между двух рек. Все наши улицы начинают отсчет от рек. Город Самара построен не по русскому типу, где все кружится вокруг Кремля, а по европейскому- ровными кварталами. В Нью-Йорке или Стокгольме самарец не заблудится, там ему все понятно, а в родной Москве он — чужой, другой тип градостроительства. Вот и характер наш другой, не сказать, что европейский, но и от москвичей, и даже от людей, живущих на Нижней или Верхней Волге, мы отличаемся. Как рассказывает режиссер-кинодокументалист Кожин, поэт Борис Свойский долго бился над этой загадкой, почти всю свою жизнь пытался найти определение, то единственное нужное слово для самарского характера. «Антиснобизм,» — сказал в одном из фильмов Свойский. «Посмотрите вокруг, - говорит Борис Кожин. - Вы никогда по внешнему виду не сможете определить, кто перед вами. Я был свидетелем. Идет по площади Революции человек, к нему подходит женщина и интересуется, как пройти на Некрасовскую. Он объясняет и попутно спрашивает, откуда она. «Я из Москвы, из министерства», — говорит женщина. «А я самарский, - отвечает он, - работаю на металлургическом заводе». «Да, он работает на металлургическом заводе, - подытоживает Кожин. - А вот то, что он директор этого завода, об этом ни слова. Это был Петр Петрович Мочалов, Герой социалистического Труда, кавалер трех орденов Ленина, почетный гражданин Самары ... »
 Не выпячивание, скромность — вот одна из черт самарского характера, и юмор наш, по мнению Бориса Кожина схож с одесским. Но все-таки одного единственного слова для него не найти. Тем более что время идет, характер меняется. Так же, как очертания реки Волги.

Источник: www.vkonline.ru