За интерес к проблеме отчуждения человека критики называют Нури Бильге Джейлана "Турецким Антониони" и за исследование сложных процессов в подсознании и душе личности – "Турецким Тарковским". Две данные тенденции определяют идейную основу всех лент режиссера, в том числе  и "Однажды в Анатолии". Этот фильм, как и 5 предыдущих картин Джейлана, отмечен призом престижного фестиваля: картина разделила Гран-при Канн-2011 с "Мальчиком на велосипеде" братьев Дарденн.

"Однажды в Анатолии" начинается как детектив: полицейские с подозреваемым в убийстве 12 часов колесят по просторам Анатолии в поисках зарытого убийцей трупа. Но темной ночью тело все не находится, подозреваемый отмалчивается, а его неторопливые спутники предпочитают больше философствовать о жизни, чем заниматься делом. С самого начала понятно, что Джейлану совершенно не интересна детективная интрига и ход расследования. Изматывая зрителя на протяжении двух с половиной часов подробной процедурой сбора улик, составления полицейских протоколов, вскрытия тела, режиссер превращает детектив в притчу-размышление о нелепости и тщете человеческих усилий, ведь причины убийства так и останутся неясными для героев и зрителей, а отвечать перед правосудием будет все равно невиновный. Полицейские же вместе с подозреваемым становятся потерявшими пастыря (в контексте фильма – бога) блуждающими где-то между Европой и Азией беспомощными овцами.

Однако детектив у Джейлана сохраняется не в уголовном – в экзистенциальном смысле. Каждый герой ведет собственное расследование, пытаясь ответить на свой, "проклятый", вопрос к господу: почему ребенок страдает за ошибки взрослых, отчего женщины так жестоки с мужчинами, зачем небо забирает лучших. И каждый этим вечером будет решать его наедине с собой и в диалогах с коллегами. В мучительных поисках ответов у Джейлана столкнутся два героя-идеолога, стремящихся найти всему фактическое, научное объяснение - доктор и убежденный в рациональной непостижимости человеческого бытия прокурор. И хотя у первого героя всегда находятся ответы, разум, как показывает режиссер, бессилен объяснить парадоксальную человеческую натуру, в которой непостижимым образом уживаются добро и зло (история убийцы), любовь и ненависть (история жены прокурора). Более того, полученные путем логических умозаключений ответы рождают еще более трудные вопросы, в принципе неразрешимые и порой даже губительные для озадаченного загадками жизни человека. Вот почему диспуты персонажей обрываются молчаливыми паузами.

Как и в предыдущих картинах, режиссер предпочитает событийности статику, философским диалогам – молчание, урбанистическим пейзажам – панорамные виды природы. При этом окружающий мир в фильме лишь еще раз подчеркивает одиночество и обреченность человека. Даже в природных образах режиссер старается отыскать понятные зрителю метафоры человеческой жизни: например, упавшее с дерева, катящееся в ручье к своим гнилым "собратьям" созревшее яблоко служит визуальным подтверждением слов доктора о бренности людей. Однако хотя "все вечности жерлом пожрется", герои Джейлана не могут не вопрошать и пусть вся жизнь – бессонное блуждание во тьме, не стоит забывать, что темно всегда перед рассветом, и что рано или поздно солнце все же взойдет.