Хайруллину в Самаре представлять не нужно — Розу не забыли и не забудут, тем более что время от времени она еще приезжает играть в спектакле «Полковник Птица» Театра драмы. Режиссера Константина Богомолова тоже помнят – его спектакль «Palimpseston, или Одно вращение спектакля вокруг своей оси» в «СамАрте» идет до сих пор. «Принцессу Турандот» с Хайруллиной Богомолов так и не поставил (выпустил недавно в Театре им. Пушкина, соединив Гоцци с «Идиотом» Достоевского, но после нескольких показов спектакль был снят).
 Со времени отъезда из Самары Роза сыграла несколько театральных ролей, но никогда еще не оказывалась в центре такого пристального внимания, как в этом спектакле, ставшем скандальным. Зрители и критики разделились на два лагеря, у «Лира» масса восторженных поклонников и столько же противников, в консервативном Петербурге во избежание лишних проблем спектакль играют с купюрами...
 Роза действительно играет короля Лира. Седая, в деловом костюме и белой рубашке, поднимается на трибуну перед выстроившимся в ряд, как члены политбюро, семейством. Действие в «Лире» Богомолова перенесено в советскую Москву и Берлин 1940-1945-х — аналог шекспировской войны между Англией и Францией режиссер нашел в Великой Отечественной. Лир болен раком, и эта болезнь становится одним из центральных мотивов спектакля, как и стихотворение Пауля Целана: «Рядом мы, Господь, рядом, рукой ухватить (...) Пить мы шли, Господь. Это было кровью. Это было тем, что ты пролил, Господь...»
  Это во многом, конечно, политический спектакль, чего стоит сравнение власти с раковой опухолью, чего стоит обозначить страну (а действие происходит не в абстрактном королевстве, а в Кремле) резиновой куклой — ее насилует Лир, прежде чем начать делить между дочерьми. Винегрет, водочка, оливье, фальшиво-слезные признания в любви руководителю, его пожизненное восстановление в должности в финале — все очень узнаваемо, но одновременно и абстрактно, как эти красные стены в декорации Ларисы Ломакиной — и Кремль, и просто что-то тревожно-кровавое.
  Стихи Целана, отрывки из Откровения Иоанна Богослова (в спектакле еще несколько «инородных» текстов — Ницше, Маршак, Шаламов), этот беспокойный гул, звучащий саундтреком - не позволяют смотреть «Лира» Богомолова как еще одну обуженную трактовку Шекспира: а пусть у нас будет Советский Союз и оливье, такого нигде не было. Богомолов ставит желчную трагикомедию о том, что конец света всегда с нами. Он в нас самих.
  Реалии 40-х годов к этой мысли как нельзя кстати: тут и советская психлечебница с изощренными методами борьбы с несогласными («вы в вашем королевстве», - успокаивают врачи оказавшегося здесь Лира), и Лубянка со штопором, которым ослепляют Глостера, и газовая камера. Дочерей Лира играют мужчины, а их мужей — женщины, весь мир — сплошное травести, персонажи Шекспира оборачиваются то «послом Европы Заратустрой», то писателем с узнаваемым именем Самуил Яковлевич, отец проклинает Корделию (а она едет в Германию к мужу, не было бы иначе войны), дочери выгоняют отца, родители упекают сыновей в психушку...
 Богомолов говорит, что спектакль начинался не с мысли или идеи, а с Розы. Она как всегда виртуозно играет своего бесполого, облеченного властью героя, с проблесками то тепло-человечного, то детского, то равнодушно-жестокого... Лир может вдруг припасть к плечу дочери и расплыться на наших глазах в родственной нежности, а в следующий момент, когда дочь отвергнет его, заплакать в истерике, как капризный ребенок, чтобы потом проклясть детей обыденным ровным тоном. И, как всегда у Хайруллиной, Лир ее бесконечно внутренне одинок.
Смотреть «Лира» Константина Богомолова непросто. Он напичкан цитатами и отсылками, раздроблен на порой слабо связанные сцены, иногда становится чересчур «головным», но спектакль изобретательно придуман и в нем есть те мысли, над которыми хочется думать. И, конечно, хочется смотреть на Розу Хайруллину, для которой эта роль, наверное, самая масштабная со времен мамаши Кураж.

Источник: www.vkonline.ru