С первым концертом в Самаре выступила Вера Полозкова - звезда поколения web 2.0, блоггер, поэтесса, читающая свои стихи со сцены. Полозкова - поэт, конечно, больше "девочковый", поэтому и на встрече в "Метиде", и на концерте в "Звезде" публика состояла в основном из восторженных поклонниц среднего возраста "25 минус" (самой Вере 25, известность пришла к ней в 15).
С вопросами в "Метиде" шло туго ("сначала вопросы, потом автографы, вот такая грустная история", как шутила сама Полозкова). Девушки держали наготове черные томики "Фотосинтеза" - переиздание книги 2008 года - и через паузы доверительно расспрашивали Полозкову, как она доехала и как поживает ее мама.
Вера рассказывала о том, как музыканты, не вылезающие из студии, по дороге радовались крапиве, и о том, что собирается обязательно съездить на новую набережную, и о том, как важно для поэта заниматься йогой. В "Звезде" Полозкова декламировала новые тексты под мрачные жесткие аранжировки в исполнении басиста, гитариста, клавишника и ударных.
Толпа же требовала старых стихов, и Вера читала "Снова не мы", "Глаза у него фисташковые", "Осень". Было ощущение, что в композициях со "Знака неравенства" с увеличением музыкальной составляющей со стиховой что-то произошло. Впрочем, вторую часть дилогии, "Знак равенства", Полозкова обещает светлой, "про любовь". А про любовь у нее часто, и правда, неплохо выходит.
На концерте она изящно иронизировала и над собственными мрачными текстами ("Радио Суицид. Фм в эфире"), и над гендерным составом поклонников ("Я вижу, что в зале есть парни - долго, наверное, пришлось уговаривать?").
Но пророчеств противников, предрекающих Полозковой судьбу поэтессы-однодневки, она явно не принимает всерьез - это понимаешь в разговоре с Верой. Ей, в общем-то, есть от чего быть уверенной в себе: блог Полозковой читает 25 тысяч человек, она самый известный сетевой поэт России, в 25 лет переиздает книжку. Да, можно задаваться вопросами, должна ли быть настоящая поэзия массовой и общедоступной и насколько прочен такой успех, - но все они будут здесь не очень уместны. Полозкова работает в жанре "поэзия + эстрада", и хотя слово "эстрада" в отношении всего, что связано с искусством, звучит у нас как-то ругательно - что, в общем-то, плохого в том, что человек талантливо пишет и читает со сцены простые, понятные многим стихи?
- Ваш последний альбом рецензируют уже больше музыкальные критики, чем литературные. Как вы видите себе дальнейшее движение?
- Я никогда в своей жизни не видела ничего дальше того, что происходит сейчас. У меня нет никакого четкого плана, как некоторые люди знают, что через пять лет они - вторые в списке продаваемых артистов, через 10 лет они - Земфира… Мне в голову не приходило загадывать, и если бы еще полгода назад мне сказали, что мы соберемся на гастроли с диском, я бы долго спрашивал: зачем и как? Но опыт показывает, что это очень интересно, нам здорово работать вместе, нас вдохновляет присутствие друг друга, у нас получилось сыграть несколько концертов, в том числе в "16 тоннах" в Москве, где было 550 человек и эти люди уходили счастливыми… Тем более что мы сделали хорошую пластинку, правда, она мне очень нравится, а я к тому, что сделано, обычно отношусь с легким ужасом. Потому что к тому моменту, когда работа заканчивается, она уже устаревает - что книжка, что пластинка, что даже спектакль, и ты понимаешь, что, пройдя весь этот подготовительный процесс, сделал бы теперь лучше, умнее и качественнее…
- Вы у нас с концертом в первый раз - почему так долго ехали?
- Да я же не знала, что меня может ждать в книжном магазине столько народу! Просто я долгое время была сама себе администрацией - и была очень плохой администрацией. Ну потому что я, правда, ничего этого не умею. А с тех пор, как есть директор группы, соавтор и большой вдохновитель Лена Грачева, мне стало гораздо легче жить, потому что с меня упал этот груз. Мне говорят: Вера, а вот у вас когда в Перми будет выступление… - я поворачиваюсь к Лене: а кстати, когда у меня будет выступление? А до того: Вера, когда вы приедете в Новосибирск? - Ну когда приеду, тогда и приеду…
- У нас на прошлой неделе был Дмитрий Быков…
- Он меня ненавидит!
- Он сказал, что вас заносит…
- Эээ, как глубоко, тяжело и непоправимо занесло самого Дмитрия Львовича, мы не будем обсуждать в рамках этого разговора. Я ужасно его люблю как поэта десять лет назад, но то, что происходит с ним сейчас, вгоняет меня в тяжелые, жгучие слезы. Мы потеряли хорошего литератора, правда, жалко.
- Вообще, чье мнение о стихах вам важно? Вот есть толпа поклонниц и есть критики, которые частью говорят: Полозкова - не поэт…
- Прошло года три, наверное, с тех пор как меня последний раз это задевало, и восемь лет с тех пор, как я впервые это услышала. Слава богу, в организме вырабатывается иммунитет к таким вещам. Такие высказывания могли уничтожить меня раньше, особенно от человека, которого я любила читать или мы были знакомы. Это всегда нож в спину, когда читаешь рецензию коллеги по цеху, с которым вы считались приятелями, и понимаешь, что он полон яда. Сейчас это не значит для меня ничего, кроме того, что "вот видите, я не даю вам покоя, как приятно!" Если бы я, правда, была тем, кого вы описываете, вы не стали бы тратить четыре страницы текста, чтобы доказать, что я ничтожество. Чье мнение важно? Ну есть ряд людей (наверное, их пятеро), чье мнение о текстах принципиально важно. А так или иначе все про текст становится понятно уже в момент его дописывания, если ты честен с собой.
Последние комментарии
Уважаемый руководитель музея, добрый день! Пожалуйста, насчёт Александра Николаевича Шелашникова, моего прадеда, не делайте ошибки в своих рассказах. В доме Шелашниковых была больница, в перестроечное время был пожар. Можно было отремонтировать. Но никто ничего делать не стал. Легче было разобрать. Остался от дома подвал, как в первозданном виде. Абсолютно новый. Был заказ проект по восстановлению имени на 5 миллионов рублей, его подготовили, но денег не выделили. Семья Шелашниковых была в Самаре,когда крушили поместье присланное по указу советской власти красноармейцы, есть версия, что семья вместе с Александром Николаевичем уехала в Омск. Когда Александр Николаевич умер от разрыва слепой кишки, был гнойный аппендицит, Александра Денисовна в Омске оформляет письменное прошение о назначении пенсии на детей об утрате кормильца.У меня есть копии документов. Александр Николаевич похоронен на Казачьем кладбище в Омске в присутствии достойных людей, они в документе все упомянуты.Большевики это кладбище уничтожили. После смерти Александра Николаевича все вернулись в Самару. Есть документы. Фамилию не меняли. Изменили букву в фамилии: были Шелашниковых, стали ШАЛАШНИКОВЫ. Учёные объясняют, что разницы в фамилии нет. Это одна и та же фамилия, так как во всех ранее документах писала и так - через Е, и эдак - через А. Изменили даты рождения и место рождения. Изъяли архивные документы на имение, на всю свою собственность и хранили их при себе. Конечно, мы с моей семьёй до детали можем всё рассказать. Вот в свой рассказ вам хорошо бы включить заслуги Александра Николаевича, его награды. Ведь он награжден Георгиевским Крестом, имеет медали. Семья двоюродного брата Александра Николаевича была в Харбине. Есть документы, подтверждающие это. Есть рассказы соседей в Ярославле, с которыми проживала Александра Денисовна после переезда из Самары в 30-40-ые годы, о том, что Мария часто вспоминала о жизни в Китае. Но подтверждения этому нет. Фролова Т. В.,учитель ГБОУ СОШ с. Узюково
Супер
Содержательная статья талантливого журналиста.
Это не театр драмы, а мечеть. Оставили бы как есть.
Другими словами никто ничего не будет строить. Будут холупы - позор на всю страну. Туристы и гости города просто в ужасе от центра Самары.