В "СамАрте" прошла ежегодная лаборатория "Молодая режиссура". Не привязанные на этот раз к той или иной возрастной категории маленьких зрителей, участники могли выбрать любой материал, так что разброс получился от Карло Гоцци до современной пьесы и сказки про мышонка Десперо.
Лаборатория драматурга Михаила Бартенева и театрального продюсера Олега Лоевского проводится в "СамАрте" с 2006-го. Формат ее остается неизменным: за четыре-пять дней приглашенные молодые режиссеры вместе со студентами СГИК и актерами театра ставят эскиз по выбранной пьесе. Авторов наиболее удачных приглашают на постановку в "СамАрт". Так в репертуаре театра появились спектакли "Красная Шапочка" и "Азбука Льва Толстого", "Про самого длинного червяка" и "Птица Феникс возвращается домой", "Сторожевая собачка" и "Девочка со спичками". По итогам прошлого года готовится к постановке "Пер Гюнт" Артема Устинова. Участниками лаборатории за эти годы были Полина Стружкова, Нина Беленицкая, Антон Безъязыков, Евгений Зимин, Никита Кобелев, Дмитрий Егоров и др.
Традиционно каждый показ на лаборатории сопровождается обсуждением: сначала с детской аудиторией, после - "на своих". В этом году эскизы разбирали театральные критики Татьяна Тихоновец (Пермь), Владимир Спешков (Челябинск) и Оксана Кушляева (Санкт-Петербург).
На лаборатории-2015 показали четыре новых эскиза. Режиссеры Иван Пачин и Антон Гриценко взяли современную пьесу ("Бах-бах-бах" Юлии Поспеловой и "В душе хороший человек" Светланы Баженовой). Светлана Медведева сама написала инсценировку по сказке популярной сегодня американской писательницы Кейт ДиКамилло про мышонка Десперо (на "разборе полетов", правда, режиссерам советовали впредь прибегать к услугам драматургов).

Венчал лабораторию показ нового главного режиссера Саратовского ТЮЗа Алексея Логачева по "Ворону" Карло Гоцци. Стильный, пластически выразительный эскиз восточной сказки поставлен так, что искушенный зритель увидит в нем отсылки к персидским миниатюрам, стилистике Таирова и немому кино, а детский будет просто заворожен атмосферой, ритмом стиха и точно подобранной музыкой.
Это тот редкий случай, когда театральный язык совершенно адекватен поэтическому тексту (не случайно на обсуждении Олег Лоевский вспоминал классика поэтического кино Сергея Параджанова - "Ворон" Логачева тоже застроен так, что каждая мизансцена смотрится самостоятельной "картинкой"), а интонация спектакля следует за авторской .
Трагикомедия Гоцци с почти античной силы роком (брат короля Миллона привозит ему в жены принцессу Армиллу и проклятие отца в придачу) снижается ироничным отстранением и обнажением театральной игры. Кульминации прием достигает в финале, когда на пике трагического пафоса актеры вдруг выходят из образов. "Нам требовалось испытать, насколько / Фантастика воздействует на душу/ И может ли она иметь успех", - сообщает Гоцци в переводе Лозинского. У этого лабораторного эскиза точно есть перспективы успешного спектакля. Это в общем-то уже почти готовая премьера.