Грани утопии
Видеть по-новому. Жить по-новому. Строить по-новому. Выставка в галерее "Виктория" - одна из первых для Самары попыток посмотреть на эти императивы первых лет советской эпохи не через призму знаний о том, чем это строительство закончилось, а глазами современников, для которых все дороги казались еще открытыми. Для теоретиков мысль о том, что изначально авангард и соцреализм были частью единого проекта, не нова. Но вот выставок, воплощающих такую точку зрения, мы видели мало - тем более, что среди работ, привезенных Государственным русским музеем, немало того, что стоит включить в список must see.

Пространство экспозиции поделено на зоны, соотнесенные с разными проектами или, как хочется сказать теперь, утопиями советской эпохи. Воздухоплавательная утопия ("АНТ-20 "Максим Горький" Василия Купцова, "Стратостат "Осоавиахим I" Георгия Бибкова и др.) смотрится в утопию производственную ("Строитель социализма" Алексея Вольтера, "Сталелитейный завод" Николая Дормидонтова и т.п.), вторят им утопия сельскохозяйственная и спортивная. На этом фоне работы классиков авангарда выглядят как наиболее глубокое выражение тех же стремлений. Утопия социальная продолжается и подпитывается утопией мировоззренческой, и экспозиция построена так, чтобы максимально подчеркнуть эти связи. "Ударнику" Алексея Вольтера соответствуют "Ударники (Мастера аналитического искусства)" Павла Филонова. Его же "Нарвские ворота" выглядят как врата в мир иной, но лозунг над ними все же гласит: "Пролетарий победит". Как будто особняком стоят работы, посвященные более интимным, бытовым темам - "Трамвай Б" Самуила Адливанкина, "Карточный домик" Зинаиды Серебряковой и др. Но изолированность эта  кажущаяся. Быт, жизнестроительные порывы, идеология и подспудные предчувствия совсем не радостного будущего вступают на выставке в куда более тонкие отношения, чем кажется на первый взгляд.

Авангард и соцреализм

Больше всего открытий делаешь, глядя на работы, ставшие первыми образцами "соцреалистического канона". Ударники и ударницы, самолеты и дирижабли, спортсмены и матросы - эти персонажи знакомы тем, кто хоть краем жизни застал советскую эпоху, но всматривались ли мы в них?

Впечатляет, например, "АНТ-20 "Максим Горький" Василия Купцова - огромный самолет, летящий над городом, увиденный к тому же откуда-то сверху. Феерия красок и очень ярко переданное ощущение огромного пространства, открывающегося художнику. А вот полуабстрактный "Дирижабль и детдом" Александра Лабаса: художник рисует не реальную ситуацию, а мечту, видение. Слово "детдом" тут почти утрачивает отрицательный компонент и расширяется до масштабов страны - страны детей-мечтателей, вероятно, голодных, но устремленных вперед.

Интересны картины, в которых стержневая для советского искусства производственная тема подана в футуристической стилистике. "Электропечь" Израиля Лизака показывает нам не вещи, а укрощаемые человеком энергии, "Подъемный кран" Георгия Стенберга - не "стройку", а жизнестроительство, изменение отношений с пространством и временем.

На фоне этого радостного переустройства мира очень мрачными выглядят картины самых революционных художников того времени - Казимира Малевича и Павла Филонова. Новый мир, который, видимо, обещает Филонов "пролетариям" и "мастерам аналитического искусства", слишком уж надчеловечен и заставляет вспомнить если не Карлоса Кастанеду, то Андрея Платонова уж точно. Одна из самых сильных работ на выставке - "Пейзаж с пятью домами" Малевича. В свое время основатель супрематизма много писал о "творении из нуля", о первоначалах, которые можно почувствовать в привычных всем цветах и формах. В этой, поздней, работе художник тоже развоплощает несколько многоэтажек до белых пятен на бескрайнем поле, но веет от них не радостью открытия, а каким-то космическим одиночеством.

"Простая жизнь"

Ряд работ авангардистов "зеркалят" картины художников, разрабатывавших семейно-бытовые темы. И от этого соседства тоже возникают интересные рифмы. С одной стороны, авангардные натюрморты Пуни и Штеренберга - это, в общем, то же бытописательство, только относительно нетрадиционными средствами. С другой - страшноватую метафизику Малевича и Филонова мы читаем и в подтексте картины Зинаиды Серебряковой "Карточный домик". Четверо детей с печалью в глазах складывающих из карт замысловатую конструкцию кажутся чуть ли не символом судьбы, ожидающей и саму художницу, и весь русский авангард.

Еще один сюжет выставки - отношения между работами одного и того же художника, выступающего в разных амплуа. Как не похож сочный, комичный "Трамвай Б" Самуила Адливанкина, написанный в 1922 г., на его же созданных много позже "Авиамоделистов"! Живую, яркую жизнь сменили эфемерные люди-символы. Похожая история и с "Девушкой с книгой" Александра Дейнеки, которая, конечно, выглядит намного живее и интереснее, чем его же претендующие на символичность работы.

Из портретов, близких к соцреалистическому канону, выделяется знаменитая "Девушка в футболке" Александра Самохвалова. Да, она "сделана" очень просто, да, взятый художником тип широкоплечей, но нежной женщины-победительницы породит потом тысячу безобразных клонов, но это не отменяет красоты открытия.

Авангардны в реализме

В общем, мы увидели довольно яркий экскурс в ту точку, когда жизнестроительный импульс первых лет советской власти еще не отлился в готовые формы, а слова о трансформации жизни с помощью искусства еще не означали навязчивого повторения одних и тех же шаблонов. Об этой роли 1920-30 гг. говорил на открытии выставки и директор Русского музея Владимир Гусев. Тема влияния искусства на жизнь получила еще один неожиданный поворот: Владимир Гусев сообщил о том, что сейчас идут переговоры об открытии филиала Русского музея в Самаре.

"Выполняя поручение президента, Министерство культуры РФ обратилось к крупным музеям с предложением открывать филиалы в крупных городах при государственной поддержке, - сказал директор Русского музея. - С Самарой у нас давние связи, и сейчас мы готовы сделать их еще более системными.  Проект уже  получил поддержку министерства культуры и руководства региона".

Прозвучало даже уточнение: филиал может открыться уже в следующем году и как будто бы на базе реставрируемого сейчас особняка Шихобалова. Известие это видавшая виды общественность встретила с благодушным скепсисом - в "третьей столице" обещанного привыкли ждать три года. Впрочем, тут можно повторить слова представителя спонсора выставки, председателя правления ОАО "Первобанк" Андрея Гончарова, оригинально интерпретировавшего ее концепцию в приложении к местным реалиям: "Жизнь заставляет держаться реализма, но хочется все же быть в авангарде".

Людмила Патрати, директор галереи "Виктория":

- Мне кажется, у нас получилась красивая и легко читаемая экспозиция. Мы собрали вместе несколько важных для 1920-30-х годов тем. Одна стена - модная для того времени тема воздухоплавания. На другой стороне - здоровый образ жизни и спорт, которые широко пропагандировались. Далее - "счастливый быт", правда, там мы встречаем довольно неожиданные работы, например, картину Серебряковой, которая кажется, предсказывает ее трагическую судьбу. Еще одна тема - труд во всем его многообразии. Здесь у Дейнеки и Самохвалова мы находим образы, которые потом будут широко тиражироваться. И наконец, абстракция и авангард, которые вписываются в эту картину, а не противостоят ей. Мне кажется, эта простая структура экспозиции позволяет увидеть много самых разных связей.

Владимир Гусев, директор Государственного Русского музея:

- Мы показываем очень интересный период советского искусства - когда власть еще не считала возможным агрессивно вмешиваться в нормальный ход художественного процесса. Часть художников уходили в поиск совершенно новых форм - этот процесс шел во всем мире, но в России революция стала его катализатором. Другие художники искали эту новизну в самом окружающем мире: новые сюжеты, новое окружение, новое поведение. Оба подхода могли бы сосуществовать, но потом государство вмешалось и решило, что нужно развивать, а что не нужно. Потом, наоборот, то, что было под запретом, было признано единственно хорошим. И только сейчас мы уходим от черно-белого подхода и приходим к простой мысли о том, что искусство нужно не осуждать, а обсуждать.