Экспозицию бельгийского сюрреалиста Рене Магритта "Вероломство образов" привез в Самару петербургский Арт-центр в Перинных рядах. Выставка позволяет увидеть почти все самые знаменитые картины Магритта - правда, в виде литографий.

"Это не трубка" - гласит подпись под изображением курительной трубки на встречающей посетителей одной из самых знаменитых картин Магритта (точнее, сделанной с нее литографии). Эта работа, в общем-то, представляет нам эссенцию метода художника, правда в очень "высушенном" виде. То, что мы видим в "реальности", на самом деле находится у нас в голове. Мы живем, если приглядеться, в совершенно фантастическом мире, в котором плоская картинка на холсте ("изображение трубки") каким-то образом оказывается идентичной объемному предмету ("трубке") - примерно из таких предпосылок исходит бельгийский художник в своем творчестве.

Но, конечно, обаяние Магритта держится все же не на таких холодных картинах, как вышеописанная. Вот знаменитый "карт-бланш": всадница в лесу заслоняет и заслоняема одними и теми же деревьями. Вот "Империя света" - светлое дневное небо над спокойной ночной улицей. Вот птица в ночном небе, "сделанная" из неба дневного. Вот корабль, состоящий из волны. Вот каменные люди среди камней. Вот, наконец, несколько работ, развивающих принцип "курительной трубки" более поэтическими средствами: на картине мы видим картину, закрывающую часть пейзажа изображением этой самой части. "Прекрасная пленница" - названа одна из этих картин. О чем идет речь - о картине, заключенной в картину? О дереве на картине, вставленной в картину? О нашей мысли? Такова природа визуальных парадоксов Магритта - они кажутся довольно рационально рассчитанными, и именно эта иллюзия зовет нас их разгадывать, вовлекает нас в работу. Но, как ни гадай, остается какой-то нерационализируемый остаток - и наше столкновение с ним, наверное, и создает магию этих картин. Мы оказываемся в плену парадокса - и этот плен ощущается как дар.

В этом смысле показателен знаменитый "Сын человеческий". Человек в котелке, с лицом, заслоненным яблоком. Размещенный рядом с работой стенд сообщает нам, что сам художник считал котелок квинтэссенцией посредственности - но при этом сам носил этот убор. Действительно, разве внешность выделяет из толпы? Человек без лица - "просто человек", "человек вообще". Но в то же время заслоненное лицо указывает на что-то, что увидеть нельзя, даже если мы видим все. "Сын человеческий" - это обычный человек, но именно так себя называл Иисус Христос. Также и значение яблока меняется в зависимости от того, помещаем ли мы его в контекст Книги Бытия или рассматриваем просто как "какой-то плод, не содержащий ничего особенного".

В тайну этого "ничего особенного" и приглашает нас художник, чье творчество кажется мостом, соединяющим искусство символизма и концептуализма.

В итоге экспозиция в Музее модерна, хотя и не дает той магии, которую содержат в себе "живые", написанные рукой художника работы, делает очень важную вещь - напоминает нам о бесконечной содержательности всего "обыденного". Вся Вселенная всегда находится в нас - мысль не новая, но дело не в новизне, а в том, чтобы ее "применять на практике". А Магритт учит нас как раз этому.