Но в последние годы она много работает, хотя говорит, что никаких профессиональных амбиций уже не осталось.
- В спектакле «Я была счастлива» вы играете жену Достоевского. Необычный выбор материала.
- Пьесу написал мой старинный друг, режиссер Владимир Салюк. Я специально попросила его написать этот текст, потому что уперлась в то, что если пытаться нести со сцены православную идею, то даже классика не может помочь. Мне не хватало чисто христианского, проповеднического текста, но чтобы одновременно он был соединен с театральностью, чтобы это было интересно, зрелищно, визуально и занимательно для зрителя. Для меня это спектакль о том, какой в идеале должна быть христианская семья и роль женщины в ней. Образ Анны Григорьевны Сниткиной – это такой идеал христианского семейного крестоношения.
- Вы пишете в аннотации, что этим спектаклем возрождаете традицию бенефисов…
- Я не знаю, откуда эта фраза взялась. Просто мы не понимали, как обозначить эту форму спектакля, потому что это не моноспектакль, но вообще-то и никакой не бенефис, бенефис – это когда артистка выходит на сцену и говорит: «Вот посмотрите, на что я способна».
- Екатерина Сергеевна, вы – актриса, которая вписана в историю российского кинематографа, и при этом всех сегодня едва ли не в первую очередь интересует ваша религиозность. Вы не устали от этого?
- Устала, очень устала.
- Я не буду вас спрашивать о том, как вы стали православной, вас много раз спрашивали…
- Отлично.
- …но если позволите, я спрошу вас, почему вы не ушли в религию совсем, что вас держит в миру?
- Да я, собственно, и не собиралась уходить, был какой-то момент, но он продолжался года два. Я живу в послушании своему духовному отцу. Когда я попросила у него благословения уйти в монастырь, он благословил, но через два года сказал: нет, возвращайтесь, нужно еще поработать. Я вернулась. И сейчас много снимаюсь, просто не все же все смотрят, невозможно уследить за всеми каналами, но я постоянно в работе какой-то – в киношной, в театральной.
- То есть вы не потеряли интереса к кино и театру?
- Интерес потеряла, а работать продолжаю (смеется). Интерес не потеряла только к этому спектаклю, потому что я играю его с чистой совестью. А все остальное – небольшие компромиссы.
- Амбиции какие-то в профессии у вас еще остались?
- Никаких.
- У знаменитого поляка Кшиштофа Занусси вы играли уже после перемен в вашей жизни.
- Сейчас я снова с ним репетирую, несколько дней назад мы начали. и, бог даст, в начале декабря в Екатеринбурге будет премьера. Это антреприза (как ни странно) по послевоенной пьесе Артура Миллера «Все мои сыновья», мы с Валерой Золотухиным играем главные роли. С благословения патриархии, постановка тоже идеологически (плохое слово) насыщена. Но меня только при этом условии что-то сейчас может заинтересовать. И Занусси тоже очень верующий, правда, католик, но такой верующий, что, как я смеюсь, ему уже пора переходить в православие.

Сын отпевал отца

- Вы поработали со многими великими театральными режиссерами...
- Почти со всеми (смеется).
- Кого вспоминаете в первую очередь?
- Да никого не вспоминаю. Только по-человечески, личностно вспоминаю. С большой любовью и нежностью - Олега Ефремова, Юрия Петровича Любимова, с которым я, правда, всего один спектакль работала. Такая нежность человеческая к этим глыбам...
- Я не могу не вспомнить сейчас Михаила Михайловича Рощина, вашего второго мужа, которого только что похоронили...
- Это личная потеря, я до сих пор не могу прийти в себя, третий день после похорон...
- Судьба дарила вам великих мужей — первым был Сергей Соловьев, вторым Рощин. Больше вы у них брали или они у вас?
- Не знаю. Делились, наверное, друг с другом.
- Вам, видимо, сто раз задавали этот вопрос, но вы никогда не жалели, что ваш сын не стал актером или режиссером, хотя учился у Соловьева?
- Что вы! Это чудо и милость божия, что сын священник. Позавчера он отпевал отца, и я смотрела на него, на Мишу, который лежал в гробу, на это колоссальное количество людей, на всю эту красоту храмовую и чувствовала себя просто на небе. Мы с Мишей когда-то даже представить не могли, что у него будет такое торжественное прощание, что его сын в своем храме будет отпевать... Какой там режиссер, актер, что вы...
- В чем вы видите сейчас свою миссию?
- Миссию? Ну это громко сказано, но раз уж я выхожу к зрителю, то не должна ничего вредного нести, как врачи говорят: «Не навреди». Все, что происходит на сцене, — это ведь проповедь, это очень серьезно. Потому что, как говорится в Евангелии, «невозможно не прийти к соблазнам, но горе тому человеку, через которого соблазны приходят в мир», а актеры — как раз те самые несчастные люди, через которых соблазны приходят в мир.
- А интересы искусства не вступают в противоречие с интересами религии?
- А интересы искусства меня не волнуют совершенно.
- Вы следите за новостями?
- Нет, все ужасно, что происходит, за редчайшим исключением.
- Вы слышали о процессе над выставкой «Запретное искусство»?
- Конечно, слышала, и возмущалась, и переживала.
- То есть вы в этой ситуации на стороне обвинения?
- Естественно. Странный вопрос. Это же кощунственная выставка.

«Ну что вы опять про молодость»

- Когда вспоминают о вас в молодости, многие говорят об исходившем от вас ощущении внутренней свободы...
- Не знаю, свобода может быть только у верующего человека, свободного от всего мирского.
- Вы сами говорили о фактически диссидентских ценностях той среды, в которой были тогда...
- Ну что вы опять «молодость»? Это же «до» и «после». Мне 65 лет, я буду молодость свою вспоминать! Человек, который приходит в церковь, должен забывать о том, что было, он уже покаялся и скинул эти грехи, господь ему простил на исповеди — и вперед. Меня все время заставляют оглядываться назад, журналистам интереснее то, что было, им кажется, что там было весело, а здесь скучно, хотя это не так, добродетель совсем не скучна, хотя я не причисляю себя к добродетельным людям.
- С чем для вас связана Самара?
- Самара - это бывший Куйбышев? Мама у меня все рассказывала, что у них был военный госпиталь в Куйбышеве, она в конце войны служила в зенитных войсках, а поначалу была медсестрой. И каждый раз, когда приезжаю, у меня прямо сердце сжимается, я все езжу по Самаре и пытаюсь мамиными глазами ее увидеть. Ну и в каждом городе, в который приезжаю, отмечаю, много ли церквей.
- Где можно будет вас в ближайшее время увидеть, что готовится к выходу на экран?
- Это все сериальные какие-то дела, я не слежу за этим, отснялась и забыла. Был хороший сериал «Индус», там в главных ролях Бероев, Башаров, Катя Редникова. Вот я играю ее маму (ну кого я еще могу играть? либо маму, либо бабушку), а Люда Максакова - маму Бероева.
- Со своими четверыми внуками успеваете нянчиться?
- Успеваю, но не очень долго. Раньше больше было времени, да и сил.

Источник: газета "Волжская коммуна", 9 октября.